Змея Давида

По выражению лица Малфоя было понятно, что общество Снейпа сейчас было ему крайне нежелательно – оно попахивало полноценным допросом, за каким троллем он каждый вечер покидает слизеринские подземелья и бродит по замку. Судя по всему, к ее словам Снейп все же прислушался, да и сам Малфой своим появлением невольно помог ей в этом.

Вечеринка подходила к концу, публика постепенно начала расходиться. Одними из первых засобирались Уорпл с Сангвини. Пока знаменитый путешественник обменивался последними любезностями с гостями, Диана бросилась к Доре и торопливо сообщила той, что ей нужно срочно проследить кое-за кем, а она пусть понаблюдает вон за теми субъектами (Диана незаметно указала на одинокого мужчину, который за весь вечер заговорил от силы с парой гостей, и на нелепо одетую даму). Дора лишь кивнула, не задавая лишних вопросов, и Диана выскользнула в коридор, попутно набрасывая на себя чары невидимости и «Воздушной походки».

Вскоре Уорпл вместе со своим спутником вышли и направились к выходу, а Диана пошла за ними. Явно опасаясь своего подопечного, Уорпл пристроился ему в спину и не спускал с него глаз.

– Тебе понравилось, друг мой? – спросил он. – Да-а, – протянул Сангвини голосом избалованного ребенка. – Вкусно. И девушки красивые. – Хочешь домой, на остров? – Не! Тут хорошо! Весело! Хочу сюда еще! – Сангвини тряс головой, оглядываясь на Уорпла. – На Новый Год мы приглашены в одно очень хорошее место. Там тоже вкусно кормят, поверь. Хочешь? – Ладно.

Диана дошла вместе с ними до ворот Хогвартса, откуда оба аппарировали. Вообще их разговор напоминал разговор отца и маленького ребенка, и Диана думала – а не притворяется ли и сам Уорпл, что поверил в «юродивость» Сангвини и не наблюдает ли за тем исподтишка. Или же они играют один и тот же спектакль, специально для тех, кто захочет за ними проследить? Если так, то за обоими нужен глаз да глаз. Агент от одного из могущественных вампирских кланов в самом центре их лагеря – это куда как серьезно. Срочно на отчет к Дамблдору.

Поднявшись на вершину Астрономической башни, Диана подошла к самому парапету и посмотрела вдаль. Декабрь в Шотландии в этом году выдался на удивление холодным и морозным. Ночь была снежной, ни луны, ни месяца, поэтому очертания ближайших лесистых холмов только угадывались, покрытые снегом.

Ей вроде бы положено сейчас праздновать Новый Год, а она стоит тут, на ледяном ветру, в полном одиночестве и чувствует, как змея, поселившаяся у нее в груди, ворочается, царапая шершавой чешуей душу, злится, подбирается к горлу, грозя вырваться наружу бессильными слезами. Видеть никого не хотелось, лишь бы никому не пришло в голову ее искать и приставать с просьбами присоединиться к общему веселью. Она и раньше-то не любила шумные посиделки, а уж в последние полгода общество других людей ей становилось все более тягостным, она лишь терпела их присутствие, в постоянном напряжении стараясь сохранить нейтральное выражение лица и боясь резким ответом обидеть кого-либо.

Она нащупала спрятанную за пазухой бутылку огневиски, отобранную недавно у одного из старшекурсников, оставшихся на каникулы в школе. Не удостоившиеся чести быть приглашенными на вечеринку в Клуб Слизней в честь Рождества, они, видно, решили повеселиться от души в своей компании и притащили из Хогсмида эту бутыль и несколько фляг медовухи. Диана в тот день патрулировала на входе в Хогвартс и, заметив подозрительно оттопыренный карман одного из парней, поманила его пальцем и строго приказала:

– А ну выверни карманы! – парень смутился и подошел к ней, Диана произнесла «Акцио, бутылка!» и из кармана его мантии плавно выплыла бутылка с янтарным содержимым. Взяв ее в руки, Диана укоризненно покачала головой: – Какой факультет? – Хаффлпафф. – Не ожидала, честное слово! Уж скорее Слизерин, у них наглости всегда было с избытком, но вы-то! Узнаю, что вы протащили в школу еще что-нибудь подобное, сдам вас вашему декану с потрохами! Можете идти!

Бутылочку она припрятала, точно знала, что она еще пригодится в трудную минуту. Вот и подходящий случай, потому что надраться ей сейчас хотелось как никогда в жизни. Открыв крышку, она поднесла бутылку к губам и сделала глоток. Жидкость обожгла ей рот, прочертила горячую дорожку от горла внутрь и разлилась по животу теплом. Она снова глотнула, затем еще раз. Внутри стало совсем тепло и даже уютно. Змеюка в груди согрелась и притихла, блаженно мурлыча. Как хорошо стоять здесь, на пронизывающем ветру, ощущая себя такой же свободной как этот ветер, никого не видеть, не слышать, а главное – не думать ни о чем, только ощущать, как тепло от виски веселыми пузырьками разбегается по телу, снимая напряжение и рождая иллюзию, что все хорошо, что нет никакого Волдеморта со товарищи, никаких смертей, а главное – этой змеюки с колючей чешуей, сидящей в груди.

Погруженная в бездумное созерцание бесконечной снежной круговерти, она не услышала шагов за спиной. И вздрогнула, когда чья-то рука схватила поставленную ею на парапет бутылку огневиски.

– Черт бы вас побрал! – в сердцах сказала Диана, отворачиваясь. Вот кого ей сейчас совершенно не хотелось видеть!

Змея, задремавшая на время, проснулась и недовольно заворочалась внутри.

Северус Снейп хмыкнул и взглянул на этикетку.

– Хлещете виски в гордом одиночестве? – с сарказмом в голосе начал он, глядя на нее, – помнится, как-то раз я застал вас с пачкой сигарет, сегодня это уже бутылка огневиски. Да вы повзрослели, Беркович! – Моя фамилия Шеппард. – Я семь лет вас называл «Беркович» и не собираюсь изменять этой привычке, – усмехнулся профессор. – Может, лучше объясните, почему вы торчите здесь, вместо того, чтобы караулить вход в школу или, по крайней мере, праздновать Новый Год, как все нормальные люди?

– Это где вы тут нормальных-то увидели? И вообще – это мое дело, как хочу, так и праздную! – Диана потянулась за своей бутылкой, – отдайте виски, если все равно не собираетесь присоединиться!

– А вам, значит, нужна компания? – Снейп отвел руку, в которой держал бутылку так, чтобы Диана не смогла за ней дотянуться. – Тогда может, спуститесь туда, где потеплее и где есть стаканы? – Мне и здесь неплохо. Отдадите вы мне, наконец, мой виски? – И позволить вам продолжать напиваться тут в одиночестве? А потом транспортировать вас до вашей комнаты, чтобы вы не околели на морозе, а наутро переводить на вас зелье от похмелья? – Конечно, оно вам самому пригодится! – Когда сами начнете варить его в почти промышленных масштабах, тогда и сможете напиваться хоть каждый день. Поверьте, после новогодних возлияний ко мне обычно выстраивается целая очередь из желающих снять похмелье, а запасы мои далеко не бездонны. Да и вообще, мне есть кого вытаскивать из неприятностей, я не могу тратить свое драгоценное время еще и на вас! – Вы определенно пришли испортить мне праздник, – Диана отошла от парапета и села на каменную скамью. – Вполне в вашем духе. Скажите, вам действительно доставляет удовольствие вызывать в людях отрицательные эмоции? – Мне вообще плевать на то, какие эмоции испытывают люди в моем присутствии. – Значит, не отдадите? – А вы, значит, так и не пойдете вниз? – Не пойду. – Тогда вам придется терпеть мое общество. Не боитесь? – он стоял напротив нее, глядя на нее сверху вниз изучающе. – Семь лет на Слизерине закаляют не хуже, чем в армии. Я семь лет терпела ваше присутствие и признаков страха вроде не проявляла. Так что потерплю еще. Может, вам первому надоест, – Диана сунула руки в карманы пальто и отвернулась.

Обернулась она на звук льющейся в стакан жидкости – судя по всему Снейп из чего-то трансфигурировал два стакана с толстым дном. Плеснув в один из них огневиски, он протянул его Диане и начал наливать напиток во второй.

Диана наблюдала за этой сценой с выражением легкого обалдения, смешанного с задором.

– Ну что ж, сами напросились, – хмыкнула она, когда он сел рядом с ней.

Их стаканы тихо звякнули, столкнувшись.

– С Новым Годом, Диана. – С Новым Годом, – эхом отозвалась она и залпом выпила содержимое своего стакана.

Некоторое время они сидели молча, не глядя друг на друга. От выпитого у нее в ногах появилась приятная слабость, но настроение вернулось на прежний, упадочный уровень.

Внезапно Снейп спросил:

– Так что же вас сподвигло залезть сюда в компании с бутылкой спиртного?

Диана с преувеличенным изумлением на лице повернулась в его сторону:

– Что я слышу! «Гроза и Ужас подземелий» интересуется моим душевным состоянием? Не иначе, мир перевернулся! – Просто раньше склонности к асоциальному поведению и безответственности я в вас не замечал. Так что причина для столь разительной перемены должна быть веской. – Зря стараетесь. Роль доброго дяди – психоаналитика вам не к лицу. – Так же как и вам – роль Матери Терезы. Незачем было тогда пытаться изображать из себя сиделку, из вас сестра милосердия как из Лонгботтома – знаток зелий. Столь навязчиво лезть ко мне со своей заботой – наглость, достойная любого гриффиндорца.

Диана сердито смотрела на него, стискивая пальцами стакан. Выражение его лица напомнило ей те времена, когда он отчитывал ее на уроках. Эффект, произведенный его словами, кажется, доставлял ему удовольствие.

– Хотите запустить в меня стаканом? – иронически спросил Снейп. – Честно? Очень! – призналась Диана и неожиданно для самой себя рассмеялась. Протянув ему стакан, попросила: – Еще, пожалуйста! – Не много ли вам будет? – Снейп смотрел на нее с любопытством, словно на экземпляр редкого насекомого. – Имею право, я совершеннолетняя. К тому же ваше присутствие отрезвляет не хуже холодного душа. Себе тоже налейте. Чтобы мне меньше досталось…