Знахарь

3«Медвежатник» - взломщик замков и сейфов на преступном жаргоне.

Глава 10. Всем, кому я должен

Внимание! НЕ БЕЧЕНО!

Глава десятая

Всем, кому я должен…

– …решение может быть обжаловано…

Судья продолжала ещё что-то говорить монотонным речитативом, но Владимир её уже не слышал и не слушал. Они выиграли! Победили! Прорвались через все препоны!

В отличие от старшего брата Вика не сдерживала чувств, на ниве слезоразлива заткнув за пояс царевну Несмеяну. Правда в этот раз серебристые капли звенели радостью и облегчением. Протянув левую руку в сторону, Владимир прижал сестру к себе.

– Всё, мы победили, мелкая. Всё хорошо, Викуля! – прошептал он, отеческим жестом пригладив волосы на голове Вики.

Физически ощущая плети незамутнённой ненависти, хлеставшие по нему со стороны отца и мачехи, Владимир демонстративно не обращал на них внимание, всеми силами абстрагируясь от мыслей, что недоброй памяти папаша ни за что не оставит их в покое и непременно ввяжется в новую судебную тяжбу в суде высшей инстанции. Пусть, нехай с ним, всё равно у него не выгорит. Виктор Рихтер высказывался в однозначном ключе, что стоит им выйти победителями в суде первичной инстанции, оспорить его решение он никому не даст, тем более мать Вики знатно подставилась с договором на обучение дочери в «закрытой» школе и, что самое неприятное для неё, подставила мужа и руководство школы. Владимир не пожалел денег на почерковедческую и дактилоскопические экспертизы. На жёстких целлулоидных файлах под бумаги осталось много «пальчиков» и не все они принадлежали Вике и мачехе. «Пальчики» директора школы там тоже нашлись. Эксперты криминалистической лаборатории выдали заключение, исключающее двоякое толкование по всем вопросам.

Виктор тоже с лихвой отработал каждую копеечку, вложенную в его услуги. Чаровниковы оказались биты по всем фронтам. Местные братки, подтянутые отцом, оглядываясь на губернских авторитетов, не горели желанием ввязываться в тухлое дело, а приехавшие с батей, получили настоятельный совет не мутить воду почём зря, тем более за пацана вписались полицейские чины и старички-ветераны, по сей день вхожие к высоким начальникам, причём некоторые из них, как говорится, ногой открывают двери кабинетов. Хотите ввязаться в голимый тухляк и заработать проблемы? Ваше право, только потом не жалуйтесь, если вас начнут прессовать. С другой стороны, среди авторитетных людей давно гуляют нехорошие слухи… Отец бросил сына гнить на шконке, даже грева никакого ему не передавал. Как-то не по-пацански это. Да, это только слухи, но дыма без огня, как известно, не бывает, учитывая, что начальник СИЗО слухи никак не опровергал. А тут ещё на суде в который раз всплыла информация о махинациях со страховками и откровенным крысятничеством со счётом старика Огнёва. На фоне этого у многих заинтересованных людей к господину Чаровникову начали возникать не совсем приятные вопросы, поэтому папаша остерёгся «размахиваться» на всю катушку.

Удачно сложилось, что широкая публика осталась в неведенье наград Владимира. Виктор Рихтер как-то удачно перетёр тему в кулуарах, осведомив как можно меньше людей, не считая напрямую заинтересованных лиц и судью. Как ему это удалось, упрямый потомок остзейских немцев держал в секрете. Тайну Виктор не выдал даже за бутылку дорогого марочного коньяка, хотя горячительное облизал со всех сторон взглядом, уложил в пухлый портфельчик и уволок с свою адвокатскую норку, чтобы согреваться солнечным напитком холодными зимними вечерами, тем паче в его загородном домике, доставшемся от деда, завершается ремонт камина. Коньяк, вспоминая щедрость клиента, Рихтер будет смаковать под треск поленьев и льющееся на него живое тепло огня – только так можно достигнуть настоящий дзен и буддистское просветление. А выяснять, как и что, да кто какую руку потёр… не надо это Владимир, ни к чему тебе в чужую кухню соваться. Пойми, в каждом горшочке свои заморочки

До последнего дня Вика из дома никуда не выходила одна. Боялась до чёртиков вновь оказаться в ненавистных стенах родительского дома или где похуже. У отца имелась возможность законопатить непокорную дочь туда, куда Макар телят не гонял и где волки по нужде боялись приседать. Брат и сестра на полном серьёзе опасались похищения последней, тем более вокруг доходного дома Екатерины Свешниковой постоянно крутились мутные личности, бесследно растворяющие в узких переулках, стоило на горизонте появиться полицейскому экипажу или наряду с городовым или околоточным. Периодически недалеко от дома парковались и часами стояли без движения машины с наглухо тонированными окнами и номерами, заляпанными грязью. Водители и пассажиры, если таковые были, не покидали транспортные средства. Даже тупому было понятно, что это «ж-ж» неспроста, а если не счесть за труд и пошевелить извилинами, любой имбецил приходил к логическому выводу о цели и причинах интереса наблюдателей. Постоянное давление сильно действовало на нервы и не способствовало спокойствию, тем более местные боссы, посчитав долги выплаченными, на данном этапе дистанцировались от семейных разборок и умыли руки. Устав гонять «пришельцев», Матвей Панкратович задействовал старые связи, что с большой вероятностью уберегло Вику и Владимира от непредсказуемых и неприятных последствий. Новый городовой оказался настоящим асом в организации полицейских патрулей, распугивавших проходимцев.

Сам Владимир крутился так, что белки из колёс нервно покуривали в сторонке. Не дожидаясь судебных решений, он занялся устройством Вики в колледж и собственным восстановлением в университете, с которым возникли неожиданные проблемы. Действительно, пожимал Владимир плечами, когда в его жизни всё было легко и просто, а не через пень-колоду? И не припомнить уже. Если с вопрос дальнейшего образования Вики решился легко и просто, тем более портфолио сестры пестрело похвальными листами и различными грамотами призовых мест на олимпиадах, да и спортивные удостоверения с сертификатами накидывали девушке очков в глазах приёмной комиссии, то Владимиру повезло куда меньше.

Внезапно выяснилось, что решение суда конечно обязательно к исполнению, но ректор имеет право назначить квалификационную комиссию для оценки багажа знаний студента, пропустившего целый год. Что-вы, что-вы, действия руководства университета ни в коей мере не нарушают закон. Ни на йоту! Никаких экзаменов господину Огнёву сдавать не придётся – руководство университета чтит уголовный кодекс, а учитывая факт расширения юридического отдела, оно, сиречь руководство, подобно броне обложилось бумагами, чтобы к нему не подкопались. Дичь дичайшая, но законы и постановления, принятые во время Второй Великой войны, никто не отменил. Постановления, призванные защищать вернувшихся с фронта студентов, отвоевавших несколько лет, дышлом развернулись в сторону Владимира. От столь неприкрытой заботы хотелось крепко обнять ректора с юристами за шеи и душить… Внешне инициатива выглядела красиво: если комиссию, состоящую из уважаемых профессоров, удовлетворят знания молодого человека, который на момент отчисления должен был сдать зимнюю сессию, то он имеет право учиться без всяких ограничений и сразу со второго семестра. Зачем ему повторять пройденный материал? Правда в медовом благолепии отдавала смрадом ложка дёгтя: квалификационная комиссия начинала работу после завершения приёмных экзаменов. То есть, изюминка крылась в невозможности перевестись на другой факультет до окончания квалификации, а сдать экзамены на общих основаниях мешал юридический казус, согласно которого Огнёв числился студентом с определёнными нюансами.

Империя не запрещает одновременно учиться нескольким специальностям, только очно вы можете учиться в одном заведении, в остальных – заочно! Гладко было на бумаге, в жизни же кругом овраги. Владимир сомневался, что он сумеет миновать барьер вступительных экзаменов даже на заочное обучение, а комиссия, состоящая из старых пердунов – подпевал ректора, оценит его знания в положительном ключе. На этом и строился расчёт, не мытьём, так катаньем вышибить Огнёва прочь. Ты хоть заучись и будь гением семи пядей во лбу, старички всегда найдут на чём подловить и ткнуть рылом.

Логически напрашивающийся выход с отчислением и поступлением в другое высшее учебное заведение или в медуниверситет столкнулись с общей линией поведения руководства учебных заведений. Ректоры элементарно спелись, выступив общими фронтом против конкретного молодого человека. Звучит как бред умалишённого, но в глазах Владимира ситуация выглядела именно так.

Разрываясь между судом, колледжем, университетом и массажным салоном, который чуть ли не с боем осаждали страждущие, Владимир не знал, за что хвататься, начиная мысленно опускать руки, пока за день до победного заседания суда к нему на приём не попала барыня, страдающая болями в районе тазобедренных суставов. Охая под пальцами массажиста, Ольга Александровна делилась с Владимиром, как со старой подругой, что в первых числах июня в Н-ск прилетал целый табор проверяющих из Имперской канцелярии и Министерства двора. Ох, какие в Москве красавчики и импозантные мужчины, через одного бароны, графы и князья. Просто песня одинокой вдовы, готовой сердцем отогреть ледяных аристократов. Жаль ни один из них не обратил на неё внимания, зато пара князей о чём-то долго беседовала с ректором университета... Записная сплетница как бы между делом делилась слухами и новостями, а Владимира будто молнией поразило. Внезапно он догадался, откуда ветер дует. Проснувшиеся инстинкты и шестое чувство во всё горло вопили, что получив по сопатке в Москве, княгини Барятинские не смирились и нашли-таки способ насолить обидчику.

Закончив в тот день с приёмом, Владимир надолго погрузился в информационную сеть. Паранойя ни в какую не желала успокаиваться. Визит в Н-ское болото столь представительных персон не мог остаться без освещения и внимания высших сословий губернского общества, он и не остался. Архив пестрел фото-видеоматериалами, а сравнив, кто и где из высоких гостей работал ранее, Владимир провёл ниточки к княгиням Барятинским, что взялись за него через вторых и третьих лиц.

Когда Вика, взвалившая на свои плечи обязанности администратора его салона, медсестры и санитарки в одном лице, свалилась спать без задних ног, Владимир, запершись в своей комнате, долго кидал на стол кости. Ведагор слыл асом в гадании, впрочем, Ласка нисколько ему не уступал, пройдя обучение у бывшего жреца Сэта, которого выкупил из рабства у ливийцев. Служитель бога ярости, хаоса, войны и смерти, единственного божества, способного во тьме победить змея Апопа, оказался и сам не прост. Жрец бога-воина и сам был не прочь покрутить копьём или хопешем. На удивление, два бывших раба нашли много общего друг у друга, особенно в любви к оружию… Да, давно это было и памяти о богах тех не осталось, но как Владимир не бросал кости, какие бы наговоры не читал, результат не менялся. Тётки таким иезуитским способом через вторые и третьи руки мстили дважды обидчику - вину за фиаско на приёме с последующей опалой они тоже взвалили на него, курицы безмозглые.

Ссыпав гадальные кости в кожаный мешочек и плотно затянув тесёмки, Владимир убрал его в сейф, достав из несгораемого железного ящика с кодированным замком на дверце обычный почтовый конверт с несколькими тёмными волосками внутри.

– Долг платежом красен, а долги надо раздавать, тем более я обещал…

Через несколько часов, подслеповато прищурившись глазами, красными из-за полопавшихся капилляров, Владимир убрал в сейф картонную коробочку с маленькой, вручную изготовленной куклой, к тряпичной голове которой были приклеены извлечённые из конверта волоски.