Знаки дороги
Шрифт:
– Я не понимаю вас, – ответил монах. – Я – тот, кто стоит перед вами.
Тоба засмеялся. Секунду спустя засмеялся Сандок.
– Прошу извинить нас, – сказал Тоба, – но кем ты был до того, как попал сюда? Где ты жил? Чем занимался?
Монах развел руками:
– Я не помню.
– Здесь ты работаешь в саду. Тебе это нравится?
– Да, очень.
Тоба покачал головой:
– Как пал великий некогда… – сказал он. – Ты думаешь?..
Сандок вдруг шагнул вперед, его кулак рванулся к голове монаха.
Тимьин Тин, казалось, только чуть-чуть шевельнулся, но кулак Сандока прошел мимо
Когда глаза Сандока вновь обрели способность видеть мир, монах стоял у дверей кельи, наблюдая за ним.
– Зачем вы напали на меня? – спросил Тимьин Тин.
– Это была только проверка, – выдохнул Тоба. – Теперь все позади – ты ее прошел. У вас здесь обучают таким приемам?
– Некоторым, – ответил монах. – Но я знал многие… раньше.
– Расскажи мне про это «раньше». Когда это было? Где?
Тимьин Тин покачал головой:
– Я не знаю.
– Другая жизнь, наверное.
– Наверное.
– Ведь вы тут верите в такие вещи – перевоплощение после смерти и так далее, правда?
– Да.
Тоба поднялся на ноги. В другом конце комнаты постанывал Сандок, пытаясь пошевелиться.
– Мы не желаем тебе ничего дурного, – сказал Тоба. – Совсем наоборот. Ты должен сопровождать нас в путешествии. Это очень важно. Ваш настоятель дал согласие.
– Куда мы направляемся?
– Названия этих мест пока тебе еще ничего не скажут.
– Что я должен буду делать в тех местах?
– Сейчас ты этого тоже не поймешь. Твое иное «я» – более ранее воплощение – оно бы поняло. Ты задумывался над тем, что это был за человек?
– Задумывался.
– Мы восстановим твою память!
– Каким образом я был ее лишен?
– Путем тонких вмешательств в химические и нейрофизиологические процессы, суть которых ты все равно не поймешь. Видишь, даже эти слова кажутся тебе бессмысленными.
– Вы знаете, кем я был раньше?
– Да.
– Тогда расскажите мне.
– Будет лучше, если ты сам это поймешь. Мы поможем тебе.
– Каким образом?
– Сделаем тебе серию уколов… Ты еще не знаешь, что такое РНК, но мы введем в тебя твою собственную РНК из образцов, взятых для перекройки твоей личности.
– Это вещество вернет мне знание о моем раннем «я»?
– Мы так считаем. Сандок – очень искусный врач. Он займется этой процедурой.
– Я не знаю…
– Чего именно?
– Я не знаю, следует ли мне познакомиться с этим человеком, с моим прежним «я». Вдруг он мне не понравится.
Сандок, который все же сумел подняться на ноги и теперь потирал ушибленную голову, усмехнулся.
А Тоба сказал:
– Я могу открыть тебе секрет: первое изменение твоей личности произошло против твоей воли.
– Кому понадобилось превращать меня в другого человека?
– Узнать это ты можешь только одним путем. Если согласишься идти с нами. Что ты на это скажешь?
Тимьин Тин пересек комнату и налил себе чашку чая. Потом сел на циновку, посмотрел на чашку. Отпил глоток.
Сандок и Тоба тоже уселись на циновку.
– Да, это пугает, – сказал наконец Тоба, медленно подбирая
слова, чтобы правильно оформить свою мысль. – Велика… неуверенность. Ты уже довольно хорошо приспособился к здешней жизни, а тут приходим мы и предлагаем все переменить, и не говорим, что получится в конце. Это не наша вина. В нынешнем своем обличье ты не сможешь понять то, что мы бы тебе сказали. Мы просим тебя принять в дар твое собственное прошлое, потому что нам нужно поговорить с тем человеком, которым ты был когда-то. Возможно, он не захотел бы иметь с нами дело. Тогда, естественно, ты будешь свободен и сможешь вернуться сюда, если пожелаешь. Но свой дар мы уже не сможем принять обратно.– Самопознание – вот чего я жажду, – сказал Тимьин Тин. – И восстановление памяти о прошлых воплощениях – важный шаг по этому пути. Потому я должен был бы сказать «да» немедленно. Но я давно размышлял на эту тему. Предположим, я получу полное знание о прошлом воплощении. Не отдельные сведения, а полное знание. Предположим, тот человек не только не понравится мне, но и окажется более сильной индивидуальностью. И, вместо того, чтобы впитаться в мое существование, он впитает меня. Что тогда? Разве это не будет поворотом Великого Колеса в обратную сторону? Принимая знания из источника, что не понятен мне, не подвергаю ли я себя такой опасности?
Ни один из гостей не ответил ему, а он отпил еще глоток.
– Я спрашиваю вас – почему? – снова заговорил Тимьин Тин. – Разве кто-нибудь может ответить человеку на этот вопрос?
– Да, – сказал Тоба, – вопрос справедливый. И я, конечно, не могу на него ответить. Но ведь одно из твоих будущих воплощений, в которые ты веришь, может задаться таким же вопросом касательно тебя сегодняшнего. Что ты об этом скажешь?
– Очень хорошо, – внезапно рассмеялся монах. – «Я» человека всегда стремится быть центром вещей, так?
– Вот именно.
Тимьин допил свою чашку и, когда поднял глаза, собеседники заметили, что в лице его произошла перемена. Трудно было объяснить, каким образом это получилось, но в его легкой полуулыбке, в слегка прищуренных глазах ясно читались теперь дерзость, храбрость и безрассудство.
– Я готов принять это знание, – объявил он. – Можете начинать.
– Вероятно, это займет несколько дней, – осторожно сказал Тоба. – Потребуется целая серия процедур.
– Тогда начнем первую, – сказал Тимьин Тин. – Что я должен делать?
Сандок взглянул на Тобу. Тот кивнул.
– Хорошо, начнем сейчас, – сказал Сандок. Он поднялся и прошел в угол кельи, где были сложены их вещи. – Когда ты сможешь выступить с нами в поход? – спросил он.
– У меня мало вещей, – ответил монах. – Мне только бы покончить с этим делом. Я мигом соберу их, и мы отправимся.
– Хорошо, – произнес Сандок, открывая коробку, в которой лежали шприц и несколько ампул. – Хорошо…
В ту ночь они остановились на отдых в горах, высоко над монастырем. Найдя удобный склон, закрывающий их от ветра, они развели небольшой костер. Мелкие снежинки кружили над ним, словно души, спешащие превратиться в пар и возвратиться на небеса перевоплощенными – так думал Тимьин Тин, сидевший у огня еще долго после того, как его спутники улеглись спать.