Золотая рыбка 2

Ну что же, сам напросился. Сую ему под нос служебное удостоверение. Как и следовало ожидать, толстяк тотчас, подобно улитке, прячется в свою раковину.

— Итак, — настаиваю я, — о Марион Терон кто-нибудь справлялся?

— Нет… вернее, да. Приятель Терон, тот самый, кто ее рекомендовал. Позвонил, чтобы выяснить, все ли в порядке и отбыла ли его протеже в Америку. Я еще, помнится, удивился его неосведомленности.

— Что же вы ответили?

— Сказал как есть. Что Марион отказалась лететь. Догадываюсь, о чем вы хотите спросить. Ну так вот, не утруждайте себя, все равно не отвечу!

— Коль скоро вопрос вам известен, я жду ответа.

— Чуяло мое сердце, что с этой девицей неприятностей не оберешься.

Я сочувственно киваю, а толстяк все жмется… Приходится менять тактику. Я доверительно наклоняюсь к нему, голос мой звучит проникновенно, вкрадчиво:

— Давайте договоримся: вы называете имя, и я тотчас исчезаю. Об этом разговоре забудем. Я к вам не приходила, вы меня сроду в глаза не видели. По рукам?

— Тогда другое дело… Любош Хольден.

Этого я и опасалась. Поблагодарив покладистого агента, я убегаю. На улице я не оглядываюсь по сторонам в поисках такси, лучше пройтись пешком, привести мысли в порядок.

Итак, Любош Хольден намеревался отправить свою возлюбленную за океан и выждать, пока улягутся страсти. Замысел сорвался, Йон опередил брата. Почему решено было убрать Марион? Откуда Любош узнал, что тело ее находится на дне озера? Вопросы теснятся бесконечной чередой…

Любош обещал снова дать знать о себе, так что я смогу получить от него все интересующие меня сведения. Вот только что я буду с ними делать?

Хмурый настигает меня дома и тащит в морг. Однако, несмотря на все его просьбы и уговоры, я не соглашаюсь переступить порог прозекторской. Жду его в коридоре, и моему воображению предстают утопленники, каких я перевидала за годы практики. Возможно, моя фантазия бедновата, поскольку закаленный Даниэль Беллок вываливается из прозекторской с таким видом, будто насмотрелся апокалиптических видений. Взяв под руку, он молча увлекает меня за собой.

Меня так и подмывает обсудить с ним вопросы, не дающие покоя, но я не могу себе этого позволить. Так получается, что это опять вроде бы мое дело. Хмурый снимается в фильме, Дональд пишет роман — интересно, который по счету, — а Шеф тотчас указывает на дверь, стоит только упомянуть Хольдена. А кроме того, внутренний голос, близкий к седьмому чувству, тихо, однако же настойчиво повторяет: ТЫ НА ОЧЕРЕДИ! Это предостережение имеет двоякий смысл. Первый кажется мне более приемлемым: настал мой черед действовать, исполнить свой долг перед погибшей Марион. Второе значение отбивает всякую охоту действовать: возможно, и меня подстерегают глубины какого-нибудь озера.

А сейчас я тону в мрачных глубинах глаз Хмурого. Как только мы выходим на улицу, он разворачивает меня к себе лицом.

— Выкладывай, Дениза, кто эта женщина? — Голос его дрожит от ярости. — Ведь ты не вошла внутрь лишь потому, что не хотела видеть ее! Ты знала ее при жизни! Кто она?

— Я не знаю. Все вышло чисто случайно.

— Неправда! Без твоей подсказки нам ни за что ее не опознать. Почему ты так странно ведешь себя?

— Поверь мне, — тихо говорю я.

Хмурый выпускает меня, рот его искривлен горькой усмешкой.

— Не узнаю тебя, Ден! Черт знает что такое, не могу договориться с женщиной, которую люблю! Похоже, тебе доставляет удовольствие мучить меня.

— Вбил себе в голову невесть что, и я же виновата! Еще раз повторяю — все получилось случайно. Ладно бы это я наткнулась на нее под водой, так нет же! — С отчаяния я призываю на помощь Агату Кристи: — Разве повинна несчастная мисс Марпл в том, что стоит ей где-либо появиться, как тотчас происходит убийство?!

— Имя!

— Как об стену горох! Не знаю я, кто эта женщина. Недавно, не находя себе места из-за бессонницы, я переворошила все книги в шкафу. Наткнулась на путеводитель по окрестным горам, вот и захотелось прогуляться. Можно подумать, будто летом следует таскаться лишь к морю, а в горы добро пожаловать зимой, когда на туристов обрушиваются лавины! Если же кому-то вздумается вести себя не как все, значит, сразу же надо подозревать его во вранье? Да, я не захотела идти с тобой в морг, и что с того? Похоже, ты начисто забыл, что на днях меня чуть не изрезали на куски. Думаю, после этих кровавых приключений я могу позволить себе роскошь хоть на время избавиться от зрелища женских трупов. Доведись тебе в одиночку отбиваться от озверевшего безумца, наверное, и ты был бы на какое-то время выбит из колеи.

— Ладно, — устало вздыхает Хмурый. — Когда надоест служить в полиции, смело можешь податься в адвокаты. Блестящая речь! Подсудимый оправдан за недостатком улик, но в виновности его никто не сомневается.

— Хватит тебе! — Я вполне довольна результатом своей «адвокатской» речи. — Утопленницу наверняка удастся опознать, достаточно просмотреть список без вести пропавших.

— Ну, знаешь ли! — невольно смеется Даниэль. — Это уже наглость.

Я считаю за благо промолчать. Хмурый по-прежнему вне себя от досады, но пытается скрыть свои чувства. В этом он уже как следует поднаторел. Молча шагает рядом со мной, рука его на ходу иногда задевает мою руку.

Робко вскидывая на него глаза, я любуюсь его профилем и чувствую, как меня затопляет жаркая волна. В ушах звучат струны арфы, все тело пронзают электрические разряды, я слабею до дрожи в коленках. Хоть тресни, но я бессильна противостоять этому наплыву чувств, тщетно призывая на помощь спасительную язвительность и самоиронию. Я способна лишь злиться на слабую, глупую, влюбленную бабу, которая живет во мне.

— Куда мы так несемся?

— Не знаю.

— Вечер уже… — рискую я заметить.

Притормозив, Даниэль поворачивается ко мне.

— Вижу, что вечер. Но мыслей и забот столько, что голова пухнет.

— Вот и хорошо! Безмозглых и беззаботных вокруг пруд пруди, а мне хочется поговорить с человеком умным…

— О чем? О Хольдене, об опрокинутом столе, о бессонных ночах, о невероятных совпадениях?

— Обо всем на свете.

— О’кей. И где же?

— Посидеть бы где-нибудь…

— Судя по всему, ты не прочь выпить.

— И сигареты тоже кончились…

— А как насчет прочих потребностей?

— Спасибо, что напомнил. Есть очень хочется.

Хотя Хмурый и не верит в случайные совпадения, однако без звука сворачивает к ресторану, возникшему перед нами словно по мановению волшебной палочки. У него даже не возникает подозрения, что и тут не обошлось без моих колдовских чар. Я покорно следую за ним: такова наша женская доля.

От еды и выпивки Хмурый отказывается, довольствуясь чашечкой кофе и стаканом апельсинового сока. Откинувшись на спинку стула, он молча и пристально изучает меня. В таких условиях кусок, разумеется, в горло не лезет, и я вяло ковыряюсь в тарелке. Наконец отставляю в сторону недоеденный ужин, выпиваю бокал белого вина и закуриваю.

— Программа выполнена? — любезно осведомляется мой спутник.

— Да, — киваю я. — Поела, попила, закурила. Теперь можно и поговорить. Какие у тебя ко мне претензии?

— Я с самого начала просил не воспринимать меня как забаву, как игрушечного паяца, которым можешь манипулировать по прихоти. Но тебя ведь просить бесполезно. В прошлый раз сидели душа в душу, мило ужинали, а потом ты опрокинула стол и понеслась куда глаза глядят. Должно быть, это показалось тебе проще.

— Проще чего? — уточняю я.