Золотое солнце

Ланин замолчала. Ну да, спрятаться нельзя. Спасибо тебе во второй раз, Аннабарка... Как бы они не догнали нас на проклятой галере. Еды маловато, жалко. Наши шансы сокращаются, как у корабля, которого несет на камни и ватага никак не может отвернуть. Спасибо и тебе, девочка. Жалко, я не могу восстановить твои цыплячьи силенки. Они нам скоро пригодятся.

— Ланин! Ты понимаешь, что я думаю?

— Почти нет. Сил нет. — Она попыталась сосредоточиться. — Прости, Малабарка, не могу прочитать связно... Какая-то каша, ругань... У нас осталось совсем немного времени. Помни, я не хотела бы оказаться живой в их руках. Будь добр, помоги мне с этим. Вряд ли у меня получится... собственными руками. Меня, знаешь ли, всегда страшила физическая боль.

Молчу. Куда ты торопишься, девочка? Ланин продолжает:

— Так вот, нам дарована маленькая отсрочка. И я хотела бы потратить ее с толком.

Ее губы требовательно прикоснулись к моей шее. Пальцы Ланин нежны и чуть-чуть неловки, как у ребенка. Зато движения стремительны...

Я выдержал паузу. Аххаш, я — не ты, женщина волнует меня чаще, чем раз в луну. И не стал бы я равнять Ланин с тем, что называют просто женщина. На краткое время я почувствовал: Хромцу все равно, зато как бесится Астар!

Как трудно остановить ее губы и ее пальцы! Все еще пауза... пауза... больше нельзя.

— Девочка, мы потратим время на другое.

Глаза дикой кошки.

— Вставай. Мы будем жить, Ланин. Только надо поторопиться.

Пока тебя не убили, ты жив. Пока тебя не поймали, ты не в плену. Это знает любой вольный человек, хоть Крыса, хоть Чайка, хоть кто.

И все-таки мы с Ланин будем жить, только если нам очень повезет...

Старый маяк построили на отшибе. Мыс, обрыв, тропинка к морю, лодки. Пустынное место. Тихо. Только ветер да прибой. В точности так, как показал мне отец. Вся охрана — тощая беременная кошка. Очень старая. От старости глаза ее полиняли, как ношеные тряпки. Я почуял в ней столько злобы и тоски, сколько бывает в человеке. Котята убьют ее.

Кошка выскочила нам навстречу, прижала уши, утробно взвыла. Да что за чума! Кого караулишь, дура?

Нам нужна подходящая лодка. Ланин, оглядывая все эти хлипкие посудины, заметила:

— Либо нам очень повезет, либо... мы проживем дольше, чем до полудня.

Одна показалась мне понадежнее прочих. Я перевернул ее и подтащил к воде. О! Встав на волну, лодка подпрыгнула не хуже лошади, которая норовит лягнуть, и неожиданно оказалась вдалеке от меня. Аххаш... Попробуем достать... Как бы не так.

Та же история повторилась со второй, а потом и с третьей посудиной. Тут мне стало страшно. Мне давно отбили то, чем люди боятся. Надо будет — против Хромца выйду на мечах. Но... мне страшно. Мое море, мой дом — предает меня. Боги! Ваши ли, бездна вас забери, игрушки?

Хохот издалека.

Значит, ваши. Проклятие. Проклятие. Я бессилен. Проклятие. Да что за... Я бессилен.

— Что-то случилось, Малабарка?

— Да. Еще разок. Только у меня.

Еще разок? Еще разок?

«Ты, — обращаюсь я на немой речи, — незнакомый боец, который за нас. Я даже имени Твоего не знаю. Помоги нам, и я поверю в Твою силу. Получишь любые пожертвования, только сам назови цену и вытащи нас из этого дерьма!»

Лодки покачиваются поодаль, проклятые лодки, волна не гонит их ни к берегу, ни от берега. Проклятая магия.

«Ты! Не вини меня за неучтивость. Покажись, и я буду знать, как обращаться к Тебе, как просить и что предлагать. Если не брезгуешь бывшей Крысой, бывшим абордажным мастером и нынешним плавучим дерьмом, будь мне другом. Помоги!»

— Малабарка!

Что я ей отвечу? Что море взбунтовалось? У нее самой уже бунтовал ветер.

«Ты! Может, Тебе надо, чтобы я признал Тебя своим господином? Я признаю. Ты бог, Ты даже сильнее богов, не знаю, кто Ты, но будь господином. Только помоги».

Ничего.

Не напрасно ли я зову Его? Или там нет ничего, одна прорубь и пузырь посередине? Нет. Спокойно. Может быть, я ничего не могу Ему дать? Тогда как?

«Помоги. Просто помоги. Я очень прошу Тебя, помоги».

Та, самая первая посудина пошла ко мне кормой, против ветра и против течения... Я оглянулся на Ланин. Девочка тащит четвертую лодку к воде. Не видела. «Кто бы Ты ни был, благодарю Тебя. Если я Тебе понадоблюсь, я — Твое».

— Ланин! Я держу лодку, залезай!

Кошка на берегу то жалобно взмяукивала, то шипела вслед нашей посудине. Тварь, может, и сама бы сбежала отсюда, да куда ей деться.

Я сел на весла.

Отлив благоприятствовал нам. Очень хорошо. Девочка моя заулыбалась. Через четверть стражи остров начал расплываться в туманной дымке. Ланин с ненавистью стянула сапоги и уже было вознамерилась выбросить их за борт. Не торопись, девочка. Умная принцесса не станет выбрасывать сапоги. Умная принцесса, Аххаш и Астар, побережет сапоги. А потопит сапоги в море только настоящая чума, чума, а не принцесса... В общем, она все-таки посмотрела на меня.

— Знаешь, что у тебя на лице, Малабарка?

— Что?

— Время от времени к нам приплывают торговые корабли из Марга. Так вот, тамошние купцы излучают умеренность и благоразумие как раз в тот момент, когда подсовывают простакам гнилой товар... Вот у тебя на лице сейчас именно...

— Подлые лукавые люди! — перебил я ее.

Мы рассмеялись. Хозяин Бездн так и не получил в жертву пару добротных сапог.

— Прах побери, Ланин! Анналы не помнят людей бережливее нас с тобой...

Она чуть не выпала из лодки.

Серебряная хроника Глава 8. Тень высоты

— Все, — выдохнул Малабарка, опуская, нет, почти роняя весла. Он ничего больше не прибавил к этому «все», но остальное было отчетливо написано на его лице: изнемогаю, надо отдохнуть, а сколько этот отдых продлится — даже богам неведомо...

Свою помощь предлагать я даже не стала: это было бы смешно. Я и с легкой прогулочной лодочкой Зарека еле управлялась, а уж с такой, где по-хорошему надо грести двум сильным парням, по одному на весло...

А Малабарка ведь еще и ночь не спал, неожиданно вспомнила я. Я же ему спать и не дала со своим мытьем головы, а дальше пошло-поехало.

— Как ты? — осторожно спросила я, глядя, как он опускается на дно лодки.

— Терпимо. Через стражу приду в себя. — Он попытался улыбнуться, и почему-то это лучше всяких слов сказало мне, что стражи может оказаться недостаточно.

— Хоть голову на колени мне положи. — Это было единственное, чем я могла облегчить его положение в таких обстоятельствах. Малабарка с благодарностью кивнул и начал устраиваться поудобнее.