Золотой город

Нора стояла рядом, словно в полусне. Она сжимала резиновый мешок, наполняя легкие Питера воздухом и мысленно умоляя его дышать. Дождь лил все сильнее, но она не обращала внимания на струи, сбегавшие по ее щекам. Ни она, ни Арагон не произносили ни слова, и тишину нарушал лишь шум дождя, хруст ребер Холройда и свист резинового мешка.

Спустя несколько минут антрополог поднялся на ноги и, закрыв руками мокрое от пота и дождя лицо, устремил к небу невидящий взгляд.

Питер был мертв.

39

Примерно через час все члены экспедиции молча сидели вокруг костра. Даже Свайр, насквозь промокший в каньоне-щели, присоединился к остальным. Дождь прекратился, но над ними по-прежнему висели свинцовые тучи. Во влажном воздухе пахло озоном.

Нора медленно окинула взглядом усталые лица, словно зеркала, отражавшие ее собственные чувства — потрясение, уныние растерянность. Но более всего душу ее наполняло сознание собственной вины, не шедшее ни в какое сравнение с прочими эмоциями. Ведь это она отыскала Холройда. Это она соблазнила его перспективой увлекательного приключения. Разумеется, с самого начала Нора поняла, какое произвела на него впечатление, и не постеснялась воспользоваться этим для достижения собственных целей. Прости меня, Питер, мысленно взывала она. Пожалуйста, прости.

Лишь Бонаротти с невозмутимым видом продолжал заниматься выполнением собственных обязанностей. Он уже успел выставить на стол свежий хлеб, а теперь нарезал салями. Не дождавшись желающих перекусить, повар уселся на камень, закинул ногу на ногу и закурил сигарету.

Нора облизала губы.

— Энрике, что вы можете сказать о причине смерти Питера? — произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе.

— Увы, почти ничего, — ответил Арагон с непроницаемым видом. — Как вы понимаете, вскрытие здесь не произвести. Диагностические возможности, которыми я располагаю, весьма ограничены. Конечно, я сделаю анализ крови, мокроты и тканей, а также экссудата, выделяемого кожными язвами. Но пока о результатах говорить рано.

— И все же, какая болезнь могла убить так стремительно? — спросила Слоан.

Арагон перевел на нее темные глаза.

— Да, он умер слишком быстро, и это существенно затрудняет диагноз. Перед самой смертью у него наблюдался цианоз и признаки острой легочной недостаточности. Это указывает на пневмонию, но пневмонии не свойственно столь бурное течение. К тому же у него наступил паралич… — На несколько секунд он погрузился в молчание. — Провести исследование содержимого желудка возможно только в лабораторных условиях. Не говоря уже об аутопсии.

— Мне бы хотелось знать, заразна эта болезнь или нет, — раздался голос Блейка. — Что, если все мы в опасности?

Арагон испустил тяжелый вздох и потупил голову.

— На этот вопрос я тоже не могу дать определенного ответа. Но пока на инфекцию ничто не указывает. Возможно, анализ крови, который я проведу, скажет нам больше. Сейчас же я не берусь даже предполагать…

— Энрике, думаю, нам всем хотелось бы ознакомиться с вашими предположениями… — тихо сказала Нора.

— Хорошо. Основываясь на первом впечатлении, могу сказать — мне кажется, смерть была вызвана скорее острым отравлением, чем болезнью.

Она в ужасе уставилась на профессора.

— Отравлением?! — Блейк подскочил на месте. — Но кому это понадобилось?

— Уж конечно, не кому-нибудь из нас, — вставила Слоан. — Это мог сделать тот, кто убил наших лошадей и вывел из строя средства связи.

— Как я уже сказал, это всего лишь предположение, — развел руками Арагон. — Скажите, Луиджи, Холройд ел что-нибудь такое, чего не ели все остальные?

Повар покачал головой.

— А как насчет воды?

— Я беру ее из ручья и пропускаю через фильтр, — ответил тот. — Мы все ее пьем.

— До тех пор пока я не получу результатов исследований, нельзя исключать инфекционную природу заболевания, — потерев лоб рукой, заметил Арагон. — А это значит, что мы должны соблюдать определенные меры предосторожности. Прежде всего, необходимо убрать тело из лагеря.

В молчании, наступившем вслед за его словами, стали слышны раскаты грома над плато Кайпаровиц.

— А что мы будем делать после? — спросил Блейк.

— Разве не ясно? — произнесла Нора. — Нам нужно убираться отсюда. Чем скорее, тем лучше.

— Нет! — крикнула Слоан.

Нора с удивлением уставилась на нее.

— Мы не можем бросить Квивиру! Это слишком важный объект. И тот, кто выживает нас отсюда, прекрасно это знает. Можете не сомневаться, как только мы отсюда уйдем, город будет разграблен. Мы сами отдадим его в руки грабителей.

— Это чистая правда, — кивнул Блейк.

— Один из нас уже умер, — резко сказала Нора. — Возможно, его убила какая-то инфекция, возможно — чей-то злой умысел. В любом случае, у нас нет выбора. Рисковать мы не можем, особенно теперь, когда остались без средств связи. Я не хуже вашего понимаю, что Квивира — чрезвычайно важный объект. Но прежде всего я несу ответственность за жизни членов экспедиции.

— Квивира — это не просто археологический объект. Это величайшее открытие последнего времени. — Низкий голос девушки звенел от волнения. — Отправляясь в эту экспедицию, все мы знали, что она связана с риском. Но цель, к которой мы стремились, того стоила. Неужели теперь, достигнув ее, мы трусливо убежим только потому, что кому-то вздумалось нас запугать? Питер отдал жизнь ради этого открытия. И если мы бросим Квивиру, его смерть окажется бессмысленной жертвой.

Блейк, слегка побледневший, все же кивнул в знак согласия.

— Возможно, для вас, и для меня, и для прочих археологов риск может показаться оправданным, — произнесла Нора. — Но Питер не имел к археологии никакого отношения.

— Тем не менее он знал, на что шел, — возразила Слоан. — Вы ведь все это ему объяснили, разве нет?

Девушка посмотрела на нее, взглядом подчеркивая очевидный подтекст фразы.

— Да, Питер оказался здесь благодаря мне, — произнесла Нора, чувствуя, как голос ее предательски дрожит. — И помнить теперь об этом я буду до конца своих дней. Но это ничего не меняет. Хочу напомнить, что помимо археологов в экспедиции принимают участие люди, далекие от науки, — Роско, Луиджи и Билл. И мы не имеем никакого права обрекать их на риск.

— Приятно быть объектом столь нежных забот, — пробормотал Смитбэк.

— Думаю, каждый из них способен самостоятельно принять решение, — сверкая глазами, заявила Слоан. — В конце концов, они же не просто наемная рабочая сил а. Каждого привел сюда собственный интерес.

Нора переводила взгляд с одного участника экспедиции на другого. Все хранили молчание. Насколько же шатким стало ее положение. И как некстати. Именно сейчас, когда душу ее раздирали печаль и скорбь, ей приходилось отстаивать собственное лидерство. Конечно, как начальник экспедиции, она могла просто отдать приказ. Однако внутренний голос подсказывал ей, насколько смерть Холройда все изменила и какая реакция, скорее всего, последует на ее попытку действовать авторитарными методами. Касательно же демократии, Нора вовсе не считала ее наиболее уместной в сложившихся обстоятельствах. Тем не менее она понимала — играть придется по новым правилам.