Золотой Лис

– Какой же ты пошляк, Гарри, – улыбнулась Изабелла.

– Я! Если уж кто и пошляк, так это старина Отто. А знаешь, я, пожалуй, передумал. Возможно, имеет смысл установить с ним деловые контакты. Подобная предусмотрительность характеризует его с самой лучшей стороны.

– Забудь об этом. Во-первых, завтра утром Отто покидает нас вместе со своими медсестрами. Во-вторых, завтра во второй половине дня прибывает клиент, в котором мы на самом деле заинтересованы. Шон высадит Отто в Солсбери и вернется с новым клиентом… – Шаса оборвал свою речь на полуслове и, заслонившись ладонью от солнца, стал вглядываться в даль через широкую прогалину, на краю которой стоял лагерь.

– Кажется, я слышу машину Шона. Ага, вот и он. Крохотный силуэт охотничьего грузовичка выскочил из леса примерно в миле от них, с противоположной стороны поляны.

– Мистер Шон, видно, очень спешит.

Вскоре отдаленный звук мотора превратился в грозный рев. В тихое вечернее небо поднялся высокий столб пыли. Животные, скопившиеся у водопоя, в панике устремились к опушке леса.

Машина, открытая «тойота», быстро приближалась, и они уже могли разглядеть тех, кто в ней сидел. Кузов и кабина «тойоты» были сняты, а ветровое стекло лежало прямо на капоте. На высоком заднем сиденье подпрыгивали четверо пассажиров, два чернокожих следопыта Шона в комбинезонах цвета хаки и две белые женщины. Изабелла решила, что это и есть те самые немецкие медсестры, ибо они полностью соответствовали описанию – молодые симпатичные блондинки.

На переднем пассажирском сиденье развалился пожилой мужчина в костюме для сафари, явно сшитом по специальному заказу. На носу у него красовались очки в золотой оправе, а на голову нахлобучена широкополая ковбойская шляпа, вокруг которой обмотана лента из шкуры леопарда. По его самодовольно-уверенному виду нетрудно было догадаться, что перед ними сам Отто Хайдер, тот самый клиент, которого они только что обсуждали.

За рулем несущейся во весь опор «тойоты» сидел Шон, и Изабелла не смогла сдержать своих чувств. Она вскочила с шезлонга и побежала к калитке в изгороди.

На Шоне была охотничья рубашка с петлями на груди, в которых торчали два медных патрона крупного калибра. Рукава рубашки отрезаны у самых плечей, так что его руки полностью обнажены. Под смуглой и блестящей, словно промасленной, кожей переливались крепкие мускулы; весь он буквально излучал силу и здоровье. Его длинные, до плеч, волосы были аккуратно подстрижены на концах. Их поддерживал кожаный ремешок в стиле команчей, но он был не в состоянии укротить эти блестящие иссиня-черные кудри, бьющиеся на ветру и развевающиеся, как флаг, вокруг его головы; он гнал грузовик на полной скорости прямо к калитке в ограде.

Он с такой силой нажал на тормоза, что тяжелая машина круто развернулась боком ко входу и остановилась в густом облаке поднятой ею же пыли. Шон выпрыгнул из нее и быстро зашагал к ним. На нем были только очень короткие шорты цвета хаки, еле прикрывавшие зад, и мокасины из шкуры куду; носков Шон не признавал.

– Шон! – радостно воскликнула Изабелла, но он, как ураган, пронесся мимо нее с искаженным от ярости лицом. Она ошарашенно посмотрела ему вослед.

Проигнорировав отца точно таким же манером, как и сестру, Шон направился к младшему брату.

– Какого черта ты тут выпендриваешься? – осведомился он с холодной яростью в голосе; счастливая ухмылка тут же сползла с лица Гарри.

– Я тоже очень рад тебя видеть. – Голос Гарри звучал ровно, но его глаза за толстыми стеклами очков раздраженно сверкнули.

Шон протянул руку и ухватился за ворот рубашки Гарри. Одним рывком он приподнял брата и выдернул его из шезлонга. Это была демонстрация незаурядной силы, ибо Гарри был крупным, атлетического сложения мужчиной.

– Позволь тебе кое-что рассказать, – прорычал Шон. – Я потратил четыре дня на то, чтобы подобраться на выстрел к единственному приличному слону, которого видел за весь сезон. И вот, в самый критический момент, появляется этакий доморощенный фон Рихтговен, выделывает тут фигуры высшего пилотажа и путает нам все карты!

– Послушай, Шон, я ведь не… – попытался утихомирить его Гарри, но тот не желал ничего слушать.

– Ты, чертов бумагомаратель, конторская крыса! Ты, маменькин сынок, изображающий из себя невесть что! Какого хрена ты хочешь здесь чего-то доказать?

– Шон. – Гарри примирительно поднял вверх обе руки. – Послушай, успокойся. Ну откуда я мог это знать?

– Успокойся? После того как ты навел шороху на моей территории и спугнул моего джумбо? Успокойся? После того как ты облапошил моего лучшего клиента и лишил нас последней возможности подстрелить крупного слона в это сафари?

– Я же сказал, что мне очень жаль.

– Ну, если тебе жаль сейчас, могу себе представить, как тебе будет жаль через пять минут, – заявил Шон. Левой рукой, по-прежнему сжимавшей рубашку Гарри, он резко толкнул его назад. Гарри инстинктивно напрягся, перенеся вес чуть вперед. В то же мгновение Шон рванул его на себя, застигнув Гарри врасплох.

Шон даже не отвел свою правую руку для удара. Он просто выбросил вперед кулак на каких-нибудь пять дюймов, но в это короткое движение он вложил всю мощь своих широченных мускулистых плеч, к тому же Гарри, подавшись вперед, сам нарвался на удар. Он пошатнулся, очки слетели с его носа. Шезлонг оказался у него прямо под коленями, он потерял равновесие и тяжело и неуклюже упал, с размаху ударившись спиной о землю.

– Черт побери, неплохо вышло, – сказал Шон, сжимая и разжимая правый кулак, он обошел опрокинувшийся шезлонг, чтобы вновь очутиться рядом со своим противником.

– Шон! – Изабелла еле оправилась от шока. – Шон, перестань сейчас же! Оставь его в покое! – Она бросилась было к братьям, намереваясь разнять их, но Шаса поймал ее за руку и удержал на месте. Она попыталась вырваться, но он легко пресек все ее поползновения.

Гарри с трудом приподнялся и сел. На его лице застыло ошеломленное выражение. Из одной его ноздри стекала тоненькая струйка крови, и он шмыгнул носом, пытаясь втянуть ее обратно. Затем он поднял руку и размазал кровь по верхней губе. Он поднес окровавленную руку к глазам и, близоруко щурясь, стал рассматривать ее, будто не веря в происходящее.

– Давай, ты, важная шишка. – Шон стоял над ним и ухмылялся. – Поднимайся. Давненько я ждал этого случая.

– Оставь его, Шон. Пожалуйста! – Эта злость, кровь, открытая вражда, внезапно вспыхнувшая между столь дорогими ее сердцу людьми, приводили Изабеллу в ужас. – Перестань! Сейчас же перестань!

– Замолчи, Белла! – Отец сильно встряхнул ее. – Не вмешивайся.

Гарри, все еще сидя на земле, помотал головой, как огромный сенбернар.

– Ну, давай, вшивый председатель вшивого совета директоров! – подзуживал его Шон. – Вставай, мистер Бизнесмен Года! Посмотрим, на что ты способен, украшение журнала «Форчун 500».

– Не мешай им, Белла. – Шаса по-прежнему стискивал ее руку. – Рано или поздно это должно было случиться. Это тянется уже двадцать лет. Пусть они наконец разберутся между собой. – И вдруг Изабеллу озарило. Шон, сам того не желая, выдал зависть и обиду, что накапливались у него всю жизнь.

Ибо Шон был первенцем, наследным принцем, любимцем всей семьи. Все эти титулы и почести предназначались ему. Именно он должен был стать преемником отца и удостоиться его благосклонности и доверия, и всего этого он лишился. Его обокрал этот жалкий дохляк.