Золотой миллиард

Виталя гражданство хотел и так стал по паспорту русским, кем в принципе себя и чувствовал. Гены, правда, штука такая: не переписать. Суровин не раз отмечал исполнительность и крайнюю любовь, даже страсть Гофмана к порядку. И хотя во взводе все бойцы держат форму и оружие в порядке, только Виталя имеет привычку раскладывать носки на две недели вперед в отдельные ячейки. Когда эта информация случайно просочилась, то Щукин в шутку обвинил его в сатанизме.

Идея о том, что круг вырезали американцы нашла отклик и тот же Щукин – большой шутникс рыжей, пылающей головой, именно головой, поскольку стригся он коротко, предположил: – Я всегда догадывался, что супергерои существуют. Амеры отправили на Урал человека- вырезателя кругов.

– Нет, – подхватил Гофман, – это отвлекающий маневр. Судя по скорости, это были вампиры. Глянь-ка в окно: Эдвард Каллен не скачет по нашим пермским елкам?

– С Беллой и Бальтури, – усмехнулся усмехнулся Гофман.

– Вальтури, – поправил Джек и поймав на себе прожигающий взгляд лейтенанта Большова непроизвольно поежился, вздохнул и отвернулся в окно, совершенно ясно поняв, что во время поисков не показалось и тот его недолюбливает. Джеку недавно исполнилось двадцать четыре. На Урале оказалось много иностранцев – где было спасение, туда и бежали. Особо много здесь молдаван и казахов с северных областей. Европейцы бежали на последних поездах с Минска через Москву – там целых три недели была открытая дорога. Несостоявшийся учитель истории еще сохранил американский лоск, климат Урала стал немного мягче и суровые зимы не подморозили его американский нос. Служил он хорошо, старался держаться нейтрально и сдержанно, но заметно, что ему хотелось бы влиться и стать своим. Социальная изоляция тяготит привыкшего к живому, постоянному общению школьного заводилу и красавчика. А тут опять! Опять полный ненависти взгляд с восемью баллами. Чтобы как-то не свихнуться рассудком Джек ввел для себя градацию неприятия его американского происхождения по десятибалльной шкале. Вот сосед Щукин раньше был пять баллов, теперь после двух лет службы уже только один балл, что соответствует легкой настороженности, а так разговаривает, спрашивает, помогает советом по саду.

На земле прожить проще, Джек белит посаженные еще прежними хозяевами яблони и груши, подсаживает кусты виктории, а в остальном просто едет газонокосилкой по зеленой, также оставшейся от прошлых хозяев лужайке и желает соседям доброго утра, попивая последние запасы кофе, совершенствует русский и говорит почти без акцента. Одно время нашел склад не реквизированного коньяка и начал сильно пить. Под чтение русской классики и бормотание свежих уральских новостей начал спиваться. Не желая терять бойца, капитан Суровин дважды провел серьезные, мужские беседы. Первый раз провел – не помогло, второй раз провел – помогло, да так резко, что осталось сомнение, что помогла именно беседа. Может, кто-то другой коньяк спрятал: американец этот не запасливый, удачно прибыл на Урал, голодать не пришлось, так в голове и сидит, что где-то есть супермаркет и денег (карточек) хватает.

Не доезжая до Морока, машины свернули в лесочек, на огороженную деревянным забором базу отдыха с банькой, домиками и маленьким прудиком, за которым скромно виднелось похожее на ангар сооружение. Так в мирное время маскировалось секретное бомбоубежище, а ныне перевалочная база, лесопилка, склад оружия, формы, а также склад гражданских изделий из пластика. Места там хватит: три уровня подземных строений с вентиляцией, запасами провизии и медикаментов. Кладовщица Екатерина Зотова – худенькая, симпатичная блондинка семнадцати лет со вздернутым носиком и веселым, беззаботным взглядом, который бывает только у молоденьких девушек, порхая возле склада бабочкой, остановилась, помахала рукой и скоро привела капитана к красному, противопожарному ящику, в который не успели засыпать песок и куда поместили медвежонка. Также она принесла молочную смесь и бутылочки с сосками. Медвежонок спал. Катя вздохнула и с умилением сказала:

– Как поел, так на соске и уснул. И вот – спит, сладенький. Кажется, сильно ослаб.

Катя встретила взгляд капитана и смутилась, глядя на него с благоговением и уважением, как смотрит ребенок на какого-нибудь уважаемого деда. Именно так в свои семнадцать видела Катенька любого человека возрастом за тридцать.

– Благодарю Екатерина! А где шкуру взяли?

– А, это Василий по описи нашел, в брошенном доме на полу лежала, – сказала курносая блондинка и мельком обернулась к машинам, ища кого-то взглядом и загадочно улыбнулась, – а что там случилось? Говорят, сам Серов прилетал?

– Ничего что стоило бы внимания добрейшей Екатерины Зотовой, – отшутился Иван и приказал грузить ящик с медвежонком. Понятное дело, об этой дыре в стене пойдут слухи. Только уж как-нибудь без него пусть идут. Дорога в поселок вела мимо Морока, такой же как большинство российских городов из бетона и стекла он виделся издалека безжизненными, наводящими тоску «коробками», а ночью так еще и ужас. Жизнь в городах осталась только вокруг станций, заводов и научных центров и то понятное дело не всех, а только тех, которые признаны необходимыми для выживания, уцелевшего в этой части планеты, человечества. Энергетика, металлургия, машиностроение в приоритете. Работников селят в ближайших домах, и так они верно и видны с воздуха горящим пятном на вечно уснувшем городе.

Поселок Иста был построен незадолго до начала эпидемии, как коттеджный поселок с намеком на элитность вблизи крупного города. Дома там хорошие, вокруг много распаханных полей и лугов. Но Иван в это дело не вникал, так что точно не скажет сколько гектаров и чем засеяно. На пустой дороге только у поселка навстречу выехала машина с «молочкой». В город везли молоко, творог, творожные сырки, мороженое и прочие молочные радости. Остальным ездить некуда, незачем, да и опасно.

Медвежонок проснулся и стал требовать молока. Ну то есть может и не молока, но ничего другого нет. Забавный комок бегал по ящику, вставал на задние лапы и пытался разглядеть, что там за голоса, запахи и звуки: любопытный и активный, как все здоровые дети. На глазок разведя смесь, Иван кое-как намотал на руку медвежью шкуру и покормил медвежонка. Сплошная милота причмокивала, тихо урчала и пила, пила молоко, вымазав всю мордаху.

– На пятом уровне я тоже долго не мог понять, что делать, – под лунную сонату рассказывал Сергей Большов, – в баре на углу рядом с туалетом есть потайная дверь. Шифр написан на барной стойке, сейчас вспомню: семь, семь, пять, два. Вводишь и попадаешь на шестой уровень. Сразу угоняй тачку, потом типа двое суток в тюряге. Сбежать оттуда можно через потайную дверь в пятой камере, на прогулке зайдешь, и здравствуй свобода. Там бугай будет сидеть, вырубишь его двоечкой. Главное, не начинай с ним трещать. Бесполезно: вырубит в любой момент…

По радио крутят старые записи. Нового ничего не пишут: не до музыки сейчас. Человечество за прожитые сочные годы накопило достаточный запас, чтобы не испытывать недостатка в репертуаре на единственном радио Урала. Оба ведущих – выпускники филармонии и чтобы привить любовь к прекрасному и оторваться за «загубленную» молодость каждый час ставят классику. Пробило семь утра, прозвучал новостной позывной и водитель прибавил громкость:

– Чрезвычайное происшествие на Горном. Пропали две сестры пяти и семи лет. Ночью мать вошла в их комнату и обнаружила пропажу детей, окно было открыто. Всё село подняли по тревоге. На текущий момент ничего не известно ни о похитителях, ни о пропавших детях. Поиски продолжаются. Если вы что-то знаете о похищении просьба отозваться и позвонить на единый телефон военной полиции три пятерки. К другим новостям…

– Саня, дай карту, – попросил лейтенант рядового Щукина. Тот пошарил в бардачке и подал заклеенную скотчем бумажную карту и скоро Большов старший сказал: – Горный находится в тридцати километрах от дыры. В принципе не так уж и далеко…

– Камни бы их сожрали, а не утащили, – озвучил очевидное Гофман.

– Камни бы сожрали всё на своем пути, а что не сожрали, то понадкусывали, – уточнил лейтенант и добавил, – и все-таки странное совпадение. Не помню, чтобы пропадали дети.

– Да, преодолеть расстояние в тысячи километров с болгаркой наперевес через занятые зомби территории, чтобы украсть двух маленьких девочек идея так себе, – подумал капитан и мысленно согласился, что совпадение действительно выглядит странным, не более того. Это не похоже на поведение людей, не похоже и на поведение зомби. «Урал» и «Тигр» свернула направо . Окруженная приятнейшим хвойным лесом дорога вывела на въезд в поселок Иста, названного так в честь находящейся здесь раньше туристической базы «Иста», а база в честь чистейшего, прогреваемого в летние дни озера Иста, названного археологами в честь найденной здесь стоянки народа иста. Тут ниточка заканчивается, в честь кого был назван так тот народ, никто не знает. Поселок окружен прелестнейшим, шоколадного цвета деревянным забором, въезд украшен коваными воротами, справа от которых какой-то чудак еще до всей эпидемии придумал установить и установил трехметровый в длину и двухметровый в высоту парусный корабль с коваными парусами и вылитыми из чугуна матросами. Охранник в будке – брюнетка с сонными глазами оглядела машины и махнула рукой, и машины поехали привычным маршрутом по кольцевой дороге и только к дому капитана «Урал» подъехал, остановился и ждал, пока пройдет разгрузка. Так, после коротких прощаний, Иван остался наедине с медвежонком, но ненадолго. За деревянными воротами его дома пропел петух, маленькие ножки зашлепали по каменной дорожке. Защелка брякнула и появилась девочка шести лет и сонно, улыбаясь, протянула: – Папа.

– Привет, Бусинка, – уставшим голосом ласково сказал Иван и погладил светловолосую головку и поцеловал в щечку.

– Пойдем есть. Холодно, – поежилась малышка в тонкой пижаме, – я сделала тосты с маслом и вареньем.

– Молодец. Мама что-нибудь готовила?

– Нет. Как ты сказал « не готовь», так и не готовила, – ответила девочка и спросонья, не обратив внимания на ворчание медвежонка, убежала обратно в дом. Иван открыл ворота, чтобы было удобней затащить ящик во двор, как у соседа напротив залаяла овчарка, а следом, будто из неоткуда появился соседский сеттер и прямиком к ящику, заливисто лая и подпрыгивая. Медвежонок с испугу потянул лежащую на краю шкуру, и она как-то рухнула на него, так что пришлось срочно «откапывать» хотя бы потому, что по этой шкуре он мог вскарабкаться и убежать. За сеттером бежала соседка Нина – молодая женщина, в коротком домашнем халатике и кричала: – Ириса! Ириса! Домой! Назад!, – пробежав четыре двора она немного запыхалась, взяла собаку на поводок и сквозь возмущение недостойным собачьим поведением, сказала: – Прости, Вань. Сбежала. И что на нее нашло. О!, – воскликнула Нина, заметив медвежонка. От этого удивления верхняя пуговка на пышной груди сдалась и расстегнулась.