Золотой Мост

Для этого было лишь одно объяснение. Лоренцо был не таким уж и святым, но достаточно хитрым, чтобы отличить «много денег» от «мало денег». Через мгновение Казанова понял, что здесь к чему, затем он медленно и задумчиво кивнул Себастиано со сверлящим взглядом, в котором можно было прочитать многочисленные вопросы. Он тут же задал самый важный.

— Почему именно я? — спросил он у Себастиано. Когда тот не ответил, он повернулся ко мне. — Почему Вы из всех заключенных решили освободить именно меня, Анна?

Потому что ты прекрасный тип и написал прекрасные книги и, потому что твоя жизнь - это сплошное приключение! Поэтому мы пришли из будущего и освободили тебя из тюрьмы, потому что ты сможешь стать знаменитым, как это известно, в нашем времени!

Но это, конечно же, я не смогла сказать ему. Автоматический запрет помешал этому. Ни один путешествующий во времени не сможет рассказать ни о чем из будущего человеку из прошлого. Даже если захочет - не получится.

В остальном Казанова всё равно не поверил бы нам. Любой здравомыслящий человек признал бы нас сумасшедшими, если бы мы ему рассказали, что мы были стражами времени и назывались «заступниками», и что наши таинственные поручители называли себя «хранителями» или просто «старцами». Прежде чем я сама полтора года назад присоединилась к этой команде, я бы и сама посчитала это абсолютной чепухой. Поэтому в самый раз было то, что мы не могли говорить об этом по причине запрета.

— А теперь вперёд, — сказал Себастиано.

Он снова шёл впереди. Кроме Лоренцо он подкупил секретаря государственной инквизиции, который позаботился о том, чтобы все двери в этой части здания были открыты. Мы не нуждались в том, чтобы нам показывали путь: Себастиано уже не раз бывал во Дворце Дожей, во все возможные времена. Идя по тёмным ходам, пыльным кабинетам и узким, чёрным лестницам, мы спускались вниз. На четвёртом этаже царила тишина, однако на третьем мы услышали шаги по коридору - стража! Мы подождали, затаив дыхание и тесно прижавшись к стене, пока они затихли, а затем помчались дальше, вниз по следующей лестнице.

До сих пор всё было в порядке, за это я могла поручиться - затылок ни разу не зачесался. Этот зуд был у меня чем-то вроде сверхъестественной способности. Или же проклятьем, с другой стороны, потому что всегда, когда приближалась серьёзная опасность, зуд начинался прямо над позвоночником. Чем сильнее зудело, тем больше была опасность. Как только я это чувствовала, нужно было быть крайне осторожным. При условии, что на осторожность вообще ещё оставалось время, а это, к сожалению, не всегда было так.

Только я об этом подумала, как уже началось.

— О, господи! — сказала я.

— Только не говори сейчас, что... — Себастиано встал, как вкопанный, на полпути по мрачной лестнице к первому этажу и повернулся ко мне.

— К сожалению, да.

— Проклятье.

— Что случилось? — послышался позади меня приглушённый голос Казановы. Себастиано вложил мне в руку фонарь и вытянул с металлическим скрежетом свою шпагу. Казанова отпрянул назад.

— Что, чёрт возьми...

— Тс! Тише, ради Бога, мессир! — Себастиано протянул ему шпагу, и Казанова, сбитый с толку, умолк.

— Использовать только в крайнем случае, — прошептал Себастиано. — Но избегайте громких звуков, иначе у нас на хвосте будут все стражники Сан Марко.

— Я буду защищать эту восхитительную, молодую девушку ценой своей жизни! — Казанова нагнулся ко мне. — Я не считаю, что Ваши штаны слишком узкие, — поделился он со мной. — Даже напротив. Они подчеркивают Ваши прекрасные формы!

— Постепенно это становится слишком, — пробурчал Себастиано. Он бросил на меня разочарованный взгляд, затем схватил меня и подарил короткий, но страстный поцелуй. В конце он сказал Казанове: — Только, чтобы все было ясно. А теперь идем дальше.

Он вытащил свой кинжал и медленно двинулся вперед. Я знала, что он — великолепный борец на ножах, я сама была тому свидетелем, но моя рука, в которой я держала фонарь, все так же сильно дрожала. Казанова оставался непосредственной близости, размахивая шпагой сбоку от меня. И именно тогда два охранника появились из-за угла.

Собственно, они не должны были быть здесь так рано, должно быть они сократили своё патрулирование. Все-таки эффект внезапности был на нашей стороне. Им двоим едва хватило времени, чтобы вытащить шпаги. Казанова бросился вперед мимо меня на одного часового, а Себастиано взял на себя второго, пока я стояла с фонарем в руках, как дрожащий пучок нервов. Лязг сталкивающих лезвий казался мне оглушительно громким, и Казанова был не таким уж тихим. Его боевые крики, должно быть, было слышно у Риалто.

— На! Вот тебе! Ты презренный негодяй! Берегись! Я тебе сейчас как дам! Ха, поймал! — Он нанес удар, но его противник быстро отряхнулся и продолжил бороться. Весь шум вызвал бы сиюминутно появление дюжины часовых! Я со страхом смотрела на Себастиано: он кружил с обнаженным кинжалом в руках вокруг своего противника, который бросился на него со шпагой, на что Себастиано элегантно отступил в сторону и аккуратным приемом дзюдо отправил его кружиться в воздухе.

Мужчина жестко приземлился, его шлем укатился побрякивая. Когда он со стонами захотел подняться, его голова нарвалась на рукоятку ножа Себастиано, и он упал без сознания. Казанова и второй часовой все еще боролись. Издалека послышались мужские голоса и звонкие шаги сапог. Зуд в затылке еще больше усилился.

— Быстрей! — закричала я.

Себастиано поспешил на помощь Казанове, тем временем он сзади сбил с ног часового и затем таким же образом, как и другого, вывел его из строя.

— Но все же я его почти прикончил! — немного оскорблено прокричал Казанова.

— Приберегите Ваши силы для бегства, — сказал Себастиано. Он забрал у Казановы кинжал и подал знак следовать за ним через ворота. Мы вышли в бесконечно длинную открытую галерею южной части дворца. Вдоль мола горели факелы, в свете которых были видны жуткие колышущиеся очертания бесчисленных лодок, находившихся у пристани.

Я почесала затылок.

— Вот они!

Группа вооруженных мужчин громко шагала через колоннаду и жутко быстро приближалась. Судя по шагам и шуму, их было, по меньшей мере, четверо или пятеро. В свете факелов можно было различить торчащие кверху копья.

— Было бы лучше, если бы Вы мне снова дали шпагу! — воинствующе выкрикнул Казанова.

— В другой раз. — Себастиано вытянулся на цыпочках. — Гондола там! Удалось! У нас мало времени!

Часовые были, самое большее, в дюжине шагов от нас. Себастиано схватил меня за руку, и мы побежали. Казанове не понадобилось личного приглашения, он рванул спринтом за нами. Гондола выскользнула из Рио ди Палаццо и ждала нас прямо у Понте делла Паглиа. Себастиано и я одновременно заскочили в нее, Казанова следовал за нами по пятам.

Правда, при посадке поскользнулся и попал одной ногой в воду, но Хосе уже оттолкнул гондолу длинным веслом от стены пристани и греб, что есть мочи, чтобы быстрей покинуть чернильного цвета лагуну. Мы уже были на расстоянии двух лодок от мола, когда рассвирепевшие преследователи достигли края пристани. Один часовой, издав рассерженный рев, запустил в нас копье, которое пролетело примерно в трех сантиметрах от моей головы.

Я видела краем глаза, как она пролетела рядом с моим ухом. Себастиано выругался и дернул меня вниз на дно гондолы. Затем раздался выстрел, у одного из часовых был при себе пистолет на случай боя. К счастью, он оказался никудышным стрелком, пуля просвистела высоко в воздухе над нашими головами. Хосе изо всех сил старался вывезти нас, орудуя веслом, из опасной зоны. Мы быстро двигались вперед. Мужчины становились лишь призрачными силуэтами при свете прибрежных факелов и их крики едва были слышны вдалеке.