Золотые яблоки

— Я, Иван.

— А это, стало быть, твоя жена. Как зовут-то? — Он переступил ногами и протянул Анне шершавую ладонь. Анна назвалась, думая в это время, что после долгой разлуки братья могли бы друг к другу быть ласковей.

— Пойдем в дом, посмотришь мои хоромы, — сказал Иван.

Она подумала: «И тут начинается с хором». И объяснила себе: «Должно быть, здесь, в поселке, жизнь очень скучная, они не знают, чем занять себя, и все внимание у них на собственные хоромы».

Следом за братьями она вошла в дом. В комнатах было чисто и прохладно, приятно пах вымытый и еще непросохший крашеный пол. Хозяин усадил их на стулья. После этого у братьев состоялся такой разговор:

— Не плохо бы со встречей. А?

— Не помешает.

— Я думаю, угостишь? Все-таки гости к тебе…

— Да ведь гостей-то я не ожидал и не звал. Сам по гостям не большой любитель.

— Всегда ты такой.

— Какой? — хозяин задребезжал мелким смешком.

— Да уж такой, — проговорил Степан, роясь в карманах. — Вот мой почин.

Иван уперся взглядом в мятую бумажку.

— Рублевочка, — оживленно выкрикнул он. И шлепнул мелочь на стол. — А вот мой полтинничек!

— Это почему? — недовольно возразил Степан.

— Так ведь вас двое, а я один. Егорьевна моя на работе.

— А-а, — пробормотал Степан. — Ну вот еще.

— И я еще!

Анна не знала, на что и подумать, все ей казалось, что они играют. И еще больше удивилась, когда братья, хоть и недовольные друг другом, вместе, чуть ли не под ручку, пошли в магазин.

Она сидела, оглядывалась. Внутри дом был расположен по-иному, не как у свекрови: дверь с крыльца вела в просторную прихожую, направо и налево было еще по комнате. Анна вошла в одну из них. Там на диване сидела девочка лет двенадцати, скуластенькая, с некрасивым, почти без губ ртом.

— Тебя как зовут? — спросила Анна, пораженная тем, что, кроме нее, в доме оказалось еще живое существо.

— Геля, — ответила девочка и улыбнулась страдальческим ртом.

— Геля… Какое хорошее имя. — Анна села рядом с ней на диван. — А что ты делаешь, Геля?

— Ничего. Я сижу.

— Ну как же так! Тогда, значит, ты о чем-то думала. Нельзя же просто сидеть.

— Я ни о чем не думала, — тихо ответила девочка.

— Почему ты не включишь телевизор?

— А он у нас не работает. Папа откуда-то принес, он так и не работает.

— Тогда мы включим приемник. Видишь, у тебя есть и приемник. Ты любишь музыку?

Девочка пожала плечами. Но Анна не отступилась.

— Давай найдем знакомую песенку и подпоем.

— Я не пою. У меня нет голоса.

— Кто это тебе сказал?

— Учительница. У нас в школе есть кружок, где поют. Меня не взяли.

Девочка сказала это без огорчения, а Анну передернул озноб от ее отрешенности.

— У вас в школе всего один кружок?

— Да.

— Я сегодня была на озере. Там очень красиво. Ты не ходишь купаться?

— Хожу, когда не жарко. В жару плохо. Дома прохладнее.

Анна ничего не могла возразить, в комнате в самом деле прохладнее.

— Это ты вымыла пол?

— Да.

— У меня есть знакомая девочка, — сказала Анна и остановилась, слушая: в прихожей что-то звякнуло, послышались голоса. Мужчины вернулись из магазина. — Так вот, этой девочке, ей двенадцать лет, в школе велели записывать каждый день, какая на улице погода, какой ветер, температура. Каждый день…

Геля посмотрела на Анну и засмеялась.

— А зачем? Каждый день зачем?

— Зачем? — Анна даже растерялась. В дверь заглянул Степан, позвал к столу.

— Все готово, — сказал он.

— Степа, я тут побуду. Сидите, разговаривайте.

Степан молча кивнул и скрылся.

— А вот зачем… Понимаешь, она теперь видит, когда распускаются почки на деревьях, какой цветок появился раньше других… Но не только это, ее уже многое занимает. Она научилась задумываться и наблюдать. Уж поверь мне, я знаю, какой это стал живой ребенок. А ведь правда, приятно проснуться и знать уверенно, что новый день будет тебе в радость, что все вокруг так интересно! Почему бы тебе не поглядывать за природой? Это очень забавно. Что ты на это скажешь, Геля?

— Я попробую под… поглядывать…

Из прихожей донеслось приглушенно:

— Это почему же на три, коли нас двое?

— А ты считай. — Послышался смешок Степана. — Раз посчитаешь, два, может, и догадаешься.

— Смотри, какой ты стал ловкий!

— Ха-ха-ха! Со встречей! Вот так! А теперь — твое здоровье!

— Ловкий, ловкий! Бес, и только, — голос у Ивана обижен.

— Девочка, которую я знаю, очень хитрая. — Анна с беспокойством вглядывается в напряженное лицо Гели, которая слушает разговор в прихожей. «Что ее так занимает?» — Так вот, эта девочка всегда сверяет свои наблюдения с бюро погоды. Очень смешно бывает слушать ее. Она живет в нашем общежитии, дочка нашего коменданта, и смешно бывает слушать, как она разговаривает по телефону. Ей отвечает автомат, там все записано на пленку, а она не может об этом догадаться. Раз у нее не сошлось направление ветра. «Дяденька, а вы не ошиблись?» — спрашивает она и ждет. А автомат отбарабанил свое: «Сегодня по нашей области наблюдалась…» — и выключился. Тогда она снова звонит. «Дяденька, мне кажется, вы ошиблись, ветер сегодня северо-западный». В трубке: «Сегодня по нашей области…» — и снова щелчок. «Фу, какой!» — сердится она и опять упрямо набирает номер, ей все хочется доказать свое. И только автомат подключился, она кричит: «Как хотите, а ветер сегодня северо-западный!» — и гордо отходит.

— У нас здесь нет телефона, — вставила Геля.

— Ну, разумеется. Я хотела просто немножко тебя позабавить.

Потом они идут в прихожую. Мужчины пьяные, Степан, так совсем.

— Пора домой, — говорит Анна.

— Еще не все, — упрямится Степан. Перед ним две стопки и обе полные. Он выпивает одну и тут же следом другую. Перед Иваном только одна стопка. Он недовольно приговаривает:

— Ловкий, ловкий!

Он и не пытается изменить положение. Видимо, считает, что все идет по справедливости.

Анна первый раз видит Степана в таком состоянии, и он ее пугает. Попытка придержать его, когда идут по улице, удается ей с великим трудом; им не хватает узкой улочки и попеременно, то она, то он, ударяются о забор.

— И у нас будет свой дом, ко… копративная квартира, — бормочет Степан.

— Будет, будет кооперативная квартира, — соглашается Анна.

Мать встречает в калитке, она уже давно заметила их, но не вышла навстречу. Крупная нижняя часть лица гневно подрагивает.

— Что ты его не остановила? Жалости в тебе нет!

Она легко подхватывает Степана и ведет его в сад.

Там под яблоней устлана постель. Степан валится и тут же храпит.

— Он был у родного брата, — коротко, звенящим голосом отвечает Анна. Ей кажется, что эти слова все объясняют.

5

Какой беспокойный закат! Что-то гнетущее в багрово-красном небе. У горизонта полоски облаков, и они тоже багрово-красные. Нестерпимая духота, мелкая мошкара облепляет лицо. Темные ветки яблонь гнутся к земле, изнемогают от тяжести. Тихо, ни звука, ни крика ночной птицы.