Зомби

— И пожалуйста, будь поосторожнее. Сам знаешь, в каком шатком положении мы теперь…

Колобок кланяется, насколько позволяет обширный живот и выходит. Клеопатра вздыхает и возвращает ручку под передничек у-трона-стоящего. Я спрыгиваю с ящика. Не сказать, что узнал много, но нам любая инфа лишней не будет. Иду в обход особняка, заглядывая и подслушивая. Обнаружил кухню, с орудующим в ней поваром, и комнатку, где сидят еще трое индифферентных молодых людей в передничках и ошейниках. И больше ничего.

Итак, хозяйку я видел, гарем ее я видел тоже. А где боевики? Где остальные вооруженные до зубов дуболомы? Не может же быть, что все держится на одном только Колобке? Может казармы на втором этаже? Хотя странно это. Казармы по идее должны располагаться снизу. А ну как враг нагрянет, кто его встречать первым будет? Клеопатра и мальчики в передничках? Фигня какая-то, и что там она говорила про «шаткое положение» … уж не об этом ли?

Пока дожидался полного восстановления организма опустилась ночь. Возникла малодушная мыслишка плюнуть на всю эту комедь с ролевыми играми и свалить. Я точно знаю, на крыше никого нет, никто за двором не наблюдает. Но потом ведь сам себя буду гнобить, что не остался и Колобку железом за железо не отплатил.

Подхожу к наружной железной лестнице, которой пользовался Колобок. Начинаю крадучись подниматься. Вот второй этаж, но в окнах полная темень, полная тишина и полное ощущение, что нет никого. В конце концов я несколько часов здесь проторчал. Были бы здесь какие боевики помимо Колобка, уже бы как-то себя обозначили.

Сам Колобок как раз на первом этаже дрыхнет. У него там своя комнатенка со стенами, обвешенными фотками Клеопатры, я проверил. Иду еще выше, ступаю на плоскую крышу, катаную мягким профнастилом на гудронном наполнителе. И как только Колобок умудрялся по такой мягкой крыше так громко бухать своими ботинками.

Обхожу крышу. Башенки и флигелечки бутафорские из шлакоблоков. На месте Колобка я бы их разнес к чертовой матери, чтоб обзору не мешали. Но я и так уже догадался, что он никакой не вояка. Вот его лежка. Пара одеял и мешок с песком. Хотя нафиг ему мешок, винтовка на сошках. Подхожу к будочке с чердачным выходом. Ожидаемо заперта изнутри. Ладно, ломиться в ночь не буду, я не грабитель какой. Подожду до утра. Спрятался за будкой, прислонился к стене, закемарил.

Проснулся утром от чириканья птиц. Надо же. Летают, чирикают. Для них походу никакого апокалипсиса не случилось. Их житуха совсем никак не изменилась. Как клевали ягодки и гадили сверху на весь мир, так и продолжают. Пока я предавался рассуждениям об относительности оценки происходящего в мире, в утробной глубине дома послышались шаги, со щелчком отперли запор, скрипнула открываемая чердачная дверь. Колобок вышел на крышу.

Глава 22

Вот что я за человек такой? Этот Колобок, сучонок, выстрелил в меня, не задумываясь, не зная, кто я такой, не зная моих намерений, просто взял, сука, и шмальнул в расчете на глушняк. А я стою за его спиной и жду, когда этот урод закончит мочиться с крыши. Я, видите ли, не могу так запросто убить человека, не дав ему напоследок облегчиться.

А Колобок стоит и ссыт… и ссыт, сколько же он жидкости в себя влил? Я гляжу в его круглую спину, шашка отведена для удара. Колобок, наконец, задвигал тазом, видимо пытаясь стряхнуть с конца последнюю каплю, будто не знает народной мудрости, что сколько письку не тряси, последняя капля все равно в трусы упадет.

— Ну ты поссал? — не выдерживаю я.

— Поссал, — радостно сообщает Колобок и осекается, поворачивается в мою сторону с выражением крайнего удивления на лице.

Ну вот, я ему не только облегчиться позволил, еще и удивил напоследок. Теперь уж точно хватит сантиментов. Сношу шашкой ему башку. Чтоб Колобок не успел скатиться с крыши и оставить меня без добычи, как того медведя из сказки, пинаю оседающее безглавое тело. Мой инвентарь пополняется аж семью сумками инвентаря, неплохо так забитыми.

А Колобок тоже был мужчиной хозяйственным. Ишь, сколько добра успел накопить. Оглядываю содержимое новообретенных сумок. Есть несколько единиц стандартного системного холодняка, явно гаденыш валил и грабил игроков, все остальное забито огнестрелом и патронами к нему. Даже пяток гранат имеется.

Сам я стрелял из автомата ровно два раза на школьных занятиях по военной подготовке. Но раз уж привалило мне такое счастье: и винтовка снайперская, и пистолет богатый навороченный, куда деваться… буду осваивать. Из лука стрелять не умею, может с ультрасовременной винтовкой полегче будет?

И тем не менее, захожу в чердачную дверь, и в одной руке у меня шашка, а в другой руке у меня щит. Была бы еще третья рука, взял бы в нее ствол. А так увы… шашка и щит мне сподручней. Спускаюсь с чердака на таинственный второй этаж. Открываю двери одну за другой и везде за ними пустые помещения. Вроде и мебель есть, но ощущение, будто нежилой этаж, незаселенный.

По всему выходит, что Колосс этого рабовладельческого поселения оказался на глиняных ногах, я бы даже сказал, на вращающей тяге ныне почившего Колобка. Мне другое непонятно, за каким лешим они ведут себя так агрессивно, по уму должны сидеть тише воды ниже травы и не отсвечивать.

Спускаюсь на первый, его планировку успел изучить, пока шарил под окнами. Прохожу сразу в большой зал, где стоит системный торговый терминал. Я думал, здесь пусто сейчас, утро довольно раннее, но нет в кресло-троне сидит Клеопатра, макияж успела нанести, подобранная такая, серьезная, смотрит на меня внимательно.

— Вы убили его? — спрашивает.

— Разумеется, — отвечаю.

— И что дальше?

— Если глупить не будете, вас не трону.

— Это в вас он стрелял вчера? — снова спрашивает Клеопатра.

— В меня. Если б не стрелял, я бы мимо прошел. Вы сами-то не понимаете разве? — я так-то не собирался дискутировать, но видать поднакопилось, — На что вообще надеялись? Убивать людей безнаказанно до скончания века?

— Я не приказывала ему убивать людей.

— В вашем положении, даже зомби трогать не следовало, — этот пустой разговор, едва начавшись, сразу начал меня утомлять, — С единственным стрелком вам надо было в подвале забиться, а не зомби-геноцид устраивать.

— У меня был люди… бойцы, — женщина вздыхает устало, — Целый штат телохранителей.

— И где они? Сбежали из вашего рая?

— Они погибли в первый же день.

— А этот, Колобок ваш?

— Он мой секретарь и личный водитель.

— Сочувствую, — говорю без всякого сочувствия и перехожу к делу, — Я хочу воспользоваться вашим терминалом.

— А потом?

— Потом я уйду… никого не трону, — добавляю на всякий случай.

— Как же вы можете уйти, после того, что со мной сделали? — вдруг наезжает на меня Клеопатра.

— С вами? — я прифигел, — Я вас пальцем не тронул.