Зомби

— Здравствуй, Витя, — она говорит совершенно ровным голосом, ни единой эмоции, — Конечно узнаю. Очень рада.

Да где она рада? Она теперь сама как кукла механическая.

— Что ты с ней сделала? — рычу на Куклу.

— Я — ничего, — отвечает Кукла бесстрастно и твердо, — Не думай, Алену ничем не пичкали. Она вменяема, можешь сам спросить.

— Со мной все в порядке, — подтверждает Алена тем же бесцветным голосом.

Ну хорошо, я присаживаюсь в кресло. Я жду объяснений. В этом мире все перевернулось с ног на голову. Может найдется у Куклы внятное объяснение, хотя Кукле я не верю исходно.

— Только не думай, — говорю, — Я наслышан как сектанты людей оболванивают, не жди, что поверю.

— Ах вот как, — Кукла всплескивает руками, — Сектанты, значит. Тебя Красавчик с Котярой просветили, да?.. можешь не отвечать, знаю, что они.

— И что, они соврали мне? Скажешь, что вы тут богине не поклоняетесь?

— Вить, — Кукла старается говорить примирительно, — Красавчик и Кот на меня обижены. И ты сам знаешь, почему. И они не то, чтобы соврали, они все превратно поняли.

— Да что ты говоришь? Может еще скажешь, вы тут не бордель развели?

— В борделях женщины продают себя за деньги, — возражает Кукла.

— А здесь они отдаются по заданию системы, — усмехаюсь, — Я в курсе, как ваша лавочка устроена. Но сути это не меняет.

— Понимай как хочешь, — вздыхает Кукла, — Вижу, объяснять тебе бесполезно. Ты Алену считаешь оболваненной, но оболванен, Витя, ты сам. Алена свой выбор сделала по свободной воле. Скажу тебе просто и прямо, если хочешь быть рядом с ней, придется принять правила игры.

— А ты думаешь, будто знаешь эти правила? — как ни пытаюсь оставаться спокойным, получается у меня плохо, — Я вот успел побродить по городу. Видел разные попытки обустроить новое общество: от рабовладения до коммунизма. И совсем не уверен, будто знаю правила игры. Что система с нами играет, с этим соглашусь, пожалуй. Но правила свои она еще не раскрыла.

— Вить, ты забыл? Я Кукла, простая и недалекая девчонка. Понять систему даже не пытаюсь. Правилам следую тем, что есть прямо сейчас. А если правила изменятся, я смогу подстроится. А ты сможешь?

— Опять зубы мне заговариваешь.

— Даже не собиралась, — Кукла поднялась с диванчика и узелок шелкового пояска расползся сам собой, полы короткого халатика слегка разошлись, приоткрывая тело без нижнего белья, — Правила простые, Витя. Ты сможешь видеть свою ненаглядную Алену, только увы… без интима, она проходит сейчас через глубочайшую трансформацию.

— Вот только мне эту вашу сектантскую херню про трансформацию не заливай…

— Не хочешь, не верь. Я просто предупреждаю. И хочу, чтоб ты знал, без женской ласки тебя не оставим. Алена, кстати, будет не против, — Кукла полуоборачивается, отчего халатик ее распахивается еще больше, — Алена, ты не будешь возражать?

— Нет, — ровно отвечает Алена, — Ты ему нравишься. Я видела. Я не против.

— Вот видишь, она не против, — Кукла подходит вплотную к моему креслу и немного наклоняется, я чувствую ее одуряющий запах, ее гладкое упругое тело безупречно, — Поверь, тебе это пойдет на пользу. И Алена потом спасибо скажет. Вы мужики совсем не умеете ублажать женщин, вы даже лижете как кобели, будто из молочной миски лакаете. Все в себя… все в себя… а я научу, уж в этом-то можешь мне поверить.

У меня мозги плывут как кисель, еще немного и я растаю совсем, тогда Кукла в самом деле сможет меня учить чему захочет: хоть на задних лапках ходить, хоть хвостом вилять, хоть молоко из миски лакать. И ведь не боится, за дверью фанатики, под боком Алена, целитель высокого класса. А у меня даже молотки забрали. И как сквозь туман я вспоминаю про жреческий кинжал, что стал невидим и неосязаем, как только я его закрепил на бедре, тот, которым жертвы приносят.

— Извини, Кукла, но один раз я тебе уже поверил, — я всаживаю кинжал ей в грудь.

Кукла охает, оседает, валится на ковер и к ней сразу же бросается Алена.

— Нет, нет, нет… Витя, что ты наделал, что ты наделал, — шепчет она и пытается ее лечить, но я вижу, этот кинжал особенно жаден до крови самых красивых женщин. Шансов у Куклы нет. Шкала ее здоровья осыпается прямо на глазах.

«Вы убили коменданта поселения «Универ», ваша репутация с поселением — вражда. Рекомендация: немедленно покиньте территорию поселения». Надо валить, но оставить Алену я не могу. Она шепчет беспрерывно, вливая в уже мертвое тело Куклы свою силу.

— Алена, Алена, — я пытаюсь отодрать ее от Куклы, — Надо уходить, слышишь?

Алена вцепилась в Куклу мертвой хваткой.

— Алена, она сейчас в зомби превратится…

В коридоре звуки боя: удары, лязг металла, выстрелы, вопли. Успеет ли прорваться сюда обещанная помощь от Красавчика с Котярой? У меня вообще никакого оружия, даже кинжал будто провалился в тело Куклы, и невменяемая Алена. Открывается дверь, на пороге один из фанатиков, в руке меч, уровень семнадцатый. Все, я влип, с этим молодцом мне не совладать.

Фанатик делает шаг внутрь, и в этот миг его голова лопается с треском. Тело с проломленной головой падает, и я вижу в дверном проеме Тролля, с бойка его молота стекают кровь и склизкие мозги. Тролль радостно скалится и убегает дальше по коридору. «Ваша враждебная репутация с поселением «Универ» временно заморожена по обоюдному согласованию кандидатов на должность нового коменданта. Перевыборы состоятся через один час. Рекомендация: покиньте территорию поселения до оглашения итогов выборов».

И на том спасибо. Красавчик с Котярой подарили мне целый час. Видимо Алена много своей силы в Куклу влила, пальцы ее разжались и мне удалось ее оттащить. Подхватываю Алену, она не сопротивляется. Вот и ладно. Дверь открыта, звуки боя отдалились куда-то вглубь коридора. Выбегаю из комнаты с Аленой на руках, если какой-нибудь фанатик сейчас попадется, ответить мне будет нечем.

Вспоминаю про лаборантскую и бегу туда. Повезло, по пути никого не встретил, лаборантская не заперта. Захожу внутрь и закрываюсь изнутри. На какое-то время мы с Аленой в безопасности. Здесь ничего не изменилось, все так как было в день моего ухода. Опускаю Алену на расстеленный спальник.

— Алена, ты как? — тормошу ее осторожно, она открывает глаза.

— Витя.

Выдыхаю. Жива! В глазах появилось чуть больше осмысленности. Слезинка из глаза выкатилась. Вот и первая эмоция. Целую ее глаза и губы. И новые слезы катятся из ее глаз. Значит я действую в верном направлении, я растоплю лед, который Кукла на нее успела наморозить. Я целую ее жарче и жарче, а она начинает мне отвечать. Стаскиваю с нее одежду и раздеваюсь сам.

Когда я вхожу в нее, она слабо вскрикивает, не от боли, от удивления. Она шепчет и шепчет что-то неразборчиво, но я уже не пытаюсь вслушиваться. Мои движения ускоряются, Алена постанывает, но в перерывах между стонами продолжает шептать громче, а затем еще громче. И я начинаю различать ее слова: