Зоя

Я умылась и потянулась за новой щеткой, которую предусмотрительный хозяин оставил в стаканчике рядом со своей. Освежив рот, я вернула ее на прежнее место и засмотрелась.

Две зубные щетки стояли рядом. Одна белая, а другая — нежнорозовая. Щетки — символ союза двух влюбленных, которые сделали важный шаг в своих отношениях и решили жить вместе.

Но это не моя история. И розовая щетка здесь временная. Да и не моя она вовсе.

Словно очнувшись, я взяла все еще влажную зубную щетку и выбросила.

Стараясь не думать о событиях ночи, я вернулась обратно в спальню и огляделась. Себастьян теперь лежал на животе. Его глаза закрыты, а дыхание ровное. Аристократ спал.

Оторвав от него взгляд, я направилась на кухню и снова замерла, вспомнив знакомую обстановку.

Здесь я его целовала, а он прижимал меня вот к этой стене…

Тряхнув головой, я прогнала воспоминания, включила телевизор и принялась варить кофе. Я знаю, что он предпочитает завтракать и, даже помню, чем именно. Но готовить я не буду. Это прерогатива его жены. Меня вообще скоро не будет в его жизни. Хотя он всегда будет в моей.

Новостной репортаж как раз вещал о вчерашнем происшествии, и я смотрела на изведенную себя и окровавленного Себастьяна, который выносил меня из подъезда дома.

— Привет!

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Себастьян входил на кухню, на ходу натягивая футболку серого цвета, в дополнение к таким же штанам, которые свободно сидели на его бедрах.

Мое дыхание моментально сбилось, пока он не скрыл свой рельефный живот под одеждой.

И вот они — его медовые глаза. Смотрели. Изучали. Оценивали. Читали. Я почувствовала, как покраснела, осознав, что рассматриваю его, так и не ответив на приветствие.

— Доброе утро! — пробормотала я и поставила перед ним белую чашку со свежим кофе, а себе налила чай.

— Ты варишь кофе? — удивленно вскинул он брови и сел за стол.

— Мои родители очень любили кофе по утрам, — смущаясь, я разместилась напротив него. — Когда я хотела их задобрить, то варила кофе с кефиром.

— С кефиром? — усмехнулся он.

— Да. Традиционный болгарский кофе, — я не сдержала мягкой улыбки ему в ответ. — Мама научила меня этому рецепту. Себастьяна потянулся ко мне и сжал мое запястье:

— Как ты, малышка?

Я судорожно вздохнула и убрала руку:

— Еще не поняла.

Мы замолчали. Он смотрел на меня, а я считала чаинки в своей чашке. Неловкость нависла над нами, словно дождевая туча, которая темнела с каждой секундой.

Мы слишком многое пережили за эту ночь. Он спас меня. Дрался с человеком, который хотел меня убить и рисковал своей жизнью. Мое сердце превратилось в кусок ледяного ужаса от этой мысли.

— Почему ты не говорила мне о тех странных случаях? — его голос прозвучал с нотками обиды.

— А почему должна была? — усмехнулась я и подняла глаза на его лицо.

Я видела, как он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Себастьян сделал вдох ртом и одновременно приподнял плечи. Он с чем-то борется внутри себя.

— Ты спас меня. Спасибо тебе, Себастьян.

Он снова потянулся и взял меня за руку, поглаживая большим пальцем ладонь.

— Когда ты позвонила, и я услышал призыв о помощи, то думал, что с ума сойду от страха! — тихо начал он и крепче сжал мою ладошку.

— Зоя, ты должна понимать — тот человек не просто мелкий грабитель или мерзкий насильник. Он профессионал. И он хотел тебя убить. Только вот вопрос: почему?

Мой прерывистый выдох стал первым ответом.

— Я не знаю! — рассеяно прошептала я, погружаясь в жуткие воспоминания.

— Он назвал себя… моим убийцей.

— Как? — напрягся тот.

— Не хочу это повторять, — прошептала я.

— Прости! — опомнился Себастьян.

Мое сознание вытаскивало из подсознания воспоминания о том ночном преследователе, о его звонках и сообщениях. Я уверена, что это все делал один и тот же человек. Параноидальные мысли заполнили мой разум, и если бы полиция не нашла пьянчугу-водителя, который разбил такси со мной внутри, этот случай я бы тоже перекинула на счет вчерашнего преступника.

Я подняла лицо к Себастьяну. Он наблюдал за моими переживаниями, проникновенно глядя на меня серьезными глазами.

— То есть ты думаешь, что этот человек выполнял поручение? — открыто спросила я осевшим голосом. — Мою смерть заказали?!

Эскалант сдвинул брови и вздохнул.

— Кем были твои родители?

— Филологи. Отец преподавал английский, а мама — учитель испанского, — машинально ответила я.

Себастьян выпрямился и скрестил руки на широкой груди.

— Уверена?

Что за бред?

— Да, — раздраженно бросила я и встала на ноги. — Ничем не примечательные для окружающих и очень дорогие для меня мама и папа.

Пока они не разбились на машине, о них не упоминали в прессе. В его глазах беспрепятственно читалось сожаление.

— Малышка… — он тоже поднялся и шагнул ко мне.

— Мне пора, Себастьян. Нужно перевезти вещи… — отступила я от него, и он замер.

— Твои вещи уже в особняке, Зоя, — вздохнул он, приподняв плечи.

— Я отвезу тебя. Только оденусь.

Себастьян развернулся, чтобы уйти, но вдруг передумал и опять посмотрел на меня.

— Враги моей семьи могут принимать тебя за мою жену, — на миг он замялся, но глаза не отвел. — Эти люди не знают даже ее имени, в отличие от меня. Мой интерес к тебе уже привлек внимание общественности, и теперь могут возникнуть проблемы. Но это всего лишь маловероятное предположение. Думаю, истинная причина в другом, — и уже на ходу бросил: — Я захватил для тебя одежду. Она в гостиной.

— Спасибо! — ошеломленно пробормотала я.

Он кивнул и ушел. Меня приняли за его жену и поэтому хотят убить? Кто же тогда эта женщина?! Разум вытаскивал из памяти обрывки рассказа Себастьяна о ней и обстоятельствах его женитьбы. Ничего не выходит! Все, что он говорил, — неясные и неконкретные фразы.

Ясно ничтожно мало — свадьба состоялась давно, а его жена — особа, которую хотят убить.

Я медленно побрела к креслу, где стоял пакет. Внутри него оказались джинсы, рубашка и куртка. Переодевшись в ванной, я расчесала волосы и заплела косу.