Зуб мамонта

Ничего этого тетя Кира не знала, и потому, когда Алька снова повторил, что совершенно не желает ехать в лагерь, она сказала:

— Смотри, пожалеешь, да поздно будет.

— Не пожалею. Нисколечко, — заверил Алька…

А вот другие с удовольствием ехали.

И Толик через два дня уезжал в лагерь. Он сказал, что обязательно забежит проститься с Алькой и, если будет хорошая видимость, то поведет его к себе домой — смотреть Луну. «Телескоп» к этому времени он уже закончил монтировать, и хотя прибор получился не совсем таким, как он мечтал, но все равно теперь с его помощью рассматривать ближайший спутник Земли стало удобнее.

Однако проститься с Алькой Толик почему-то не пришел. И серебряной Луне никаких помех не было — спокойно и неподвижно стояла в небе. И все же Толик не пришел.

Алька мог бы и сам забежать к нему — три минуты ходу. Но не забежал.

Днем вышел досадный случай. Пустяк, в общем-то, но тем не менее… К Альке на улице подошел Котя и сказал, что своего дурака и обжору кота Тимофея палкой будет теперь гонять, если тот посмеет подойти к рыбкам.

— А где рыбок достал? — спросил Алька.

— Не достал… — Котя уставился на Альку жалобным и просящим взором.

— А-а… — догадался тот. — Пока нет, значит?

Котя отрицательно помотал головой, не спуская с него вопрошающего взгляда.

— А на меня чего уставился? — вдруг сказал Алька, — Что у меня, магазин? Дал в тот раз пять штук, где они? Такой хозяин ты, дашь еще — и снова без толку…

Алька в конце концов, вероятно, дал бы Коте-толстячку несколько мальков, просто ему жалко было сразу отдать, а Котя (хоть и маленький, да обидчивый) неожиданно повернулся и бегом заспешил по улице к своему дому.

Алька хотел крикнуть ему вдогонку, но махнул рукой: подумаешь, фокусы будет показывать!

Случай, прямо сказать, пустяковый, но как-то неприятно было на душе. И когда Толик ни вечером, ни утром не забежал проститься, то Алька лишь печально вздохнул про себя. Досадно, конечно, но, может быть, у него просто времени не оказалось? Дорожные хлопоты. Всегда одного часа не хватает.

Уехал Толик. Что ж, пускай. Валерка зато остался. Чем не друг?

День 95-й

Алька лежал, раскинув руки, и чувствовал, как прохладная капля пота медленно скатывается по боку, заползает под спину. Сквозь лист лопушка, которым он укрывал лицо, расплывчато и мутно просвечивало зеленое солнце. На живот, что ли, перевернуться? Но и поворачиваться было лень. Душно. Жарко. Тихо. Где-то попискивает птица, гудит шмель, на улице проурчал грузовик. А рядом — частое и нелегкое дыхание старого Буяна. Вот кому жарко-то в своей мохнатой шубе!

— Говорил: на речку надо было пойти, — сказал Алька. — Сейчас нырнуть бы. С головкой.

— Купание и здесь устроить можно, — отозвался Валерка и шевельнул коленкой — согнать муху. — Кричи — кому идти за водой.

— Велосипед! — сказал Алька.

— Девять! — тотчас ответил Валерка.

— Посчитаем… — Алька приготовился загибать пальцы. — Вело-си-пед. Во, насобачился! Девять букв. Точно. — Он поднялся и босиком, в одних плавках направился к торчавшей из земли водопроводной трубе с краном. Открутив кран, наполнил водой лейку.

Валерка, растянувшийся на траве, возле кустов крыжовника, распоряжался:

— Взяли! Шире шаг! Торопись!..

«Сейчас ты у меня покомандуешь!» — со смехом подумал Алька.

Он подошел к другу и без всякой подготовки выплеснул на него чуть ли не половину лейки.

Валерка страшно взвыл и вскочил на ноги.

— Очумел!

— Нервы надо лечить, — сказал Алька и передал ему лейку. — Не боюсь.

Однако от холодной воды и у него зашлось дыхание.

«Искупались», и сразу стало легче. Валерка вылил остаток воды на Буяна, с испугом наблюдавшего за их возней. Взвизгнув, пес отбежал немного в сторону, но тут же лег снова и принялся вылизывать на боку мокрую шерсть.

Потом друзья попаслись в кустах крыжовника. Но не долго. Ягоды были еще совсем зеленые, твердые и до того кислые, что рот на сторону сворачивало.

Опять повалялись на траве, подставляя покрасневшие тела горячему солнцу. И уже в который раз вели самый милый и волнующий для обоих разговор — о рыбках.

— Хорошо, что навозили тогда с братухой стекол, — сказал Валерка. — Обещает еще аквариум сделать.

— Я тоже три банки занял, — без всякого намека сообщил Алька. — У лиры — новые мальки, у большой меченосихи — снова штук шестьдесят.

Валерка слова его понял по-своему.

— Больше стекла нет. Только на один аквариум.

— А я что, разве прошу? — сказал Алька. — И в банках посидят. Банок у нас сколько хочешь. Тетя огурцы в банках покупает, помидоры.

— Все равно в аквариумах лучше, — заметил Валерка.

— Кто спорит…

— А у меня гуппят — целая стая. Штук полтораста. Плохо, что на базаре дают за них мало.

— Мне бы тоже гуппи заиметь. Удобно. Если кому дарить, то не жалко. А вид у них приятный. Самцы особенно…

— Брось ты! — поморщился Валерка. — Дарить, дарить! Кому нужно — сами достанут. И без дарения обойдутся.

Возражать приятелю Алька не стал. Может, и прав Валерка. Не подарил бы первый раз Коте рыбок, тогда бы и второй раз не пришел он клянчить. А так чертовщина какая-то вышла из-за этого. Будто и с Толиком поссорились. Или Галку взять. Подарил. А что толку? Все равно разговор об этом завела на сборе звена. Еще и в подхалимстве обвинила.

А вообще интересно, живут у Мариши те рыбки?..

Валерка словно угадал, о ком подумал Алька.

— Галку вчера видел. Идет с бидоном, на меня и не смотрит. Задавака! Рыбок ей даришь! Давить таких надо!

Спору нет: поволноваться Гребешкова заставила Альку немало, но чтобы «давить таких» — нет, он не был согласен. Правда, вслух об этом Алька распространяться не стал, не поймет Валерка. К тому же снова начало нещадно палить солнце — языком лень ворочать. Тем более о какой-то Галке. Вот про червей-трубочников поговорить стоит. Оказывается, на противоположной от них окраине города протекает грязный ручей, вот там любители и ловят этого удивительного червя.

— Ну, когда же за трубочником пойдем? — спросил Алька. — Помнишь, и в книжке о нем написано: очень хороший корм. Тогда рыбки еще быстрее станут расти.

— Сам знаю, — ответил Валерка. — Обязательно двинем. Петр обещал частую сетку достать. Как сделает черпак, так и пойдем.

— Хороший у тебя брат, — помолчав, проговорил Алька. — Все делает, помогает нам.

— Еще бы! Он и сам видит, что дело стоящее. Если все как следует наладить — большие деньги можно грести… Он у нас хозяин! — Валерка обвел горделивым взглядом сарай, где стоял мотоцикл «ИЖ», дом под железной крашеной крышей, раскидистые яблони (на их ветвях густо висели еще некрупные — по ореху — зеленые плоды), высокие груши, аккуратные ряды кустов малины, росшие вдоль забора. — Он хозяин, — повторил Валерка.