Звезда бессмертия

Подполковник сделал несколько шагов вперед, однако садиться не стал. Стоял и внимательно смотрел на генерала, ожидая вопросов.

— Ты своих людей всех хорошо знаешь? — спросил Балашов. — Я имею в виду офицеров.

— Троих — отлично. Это мои люди Работаю с ними уже много лет. Да и предыдущая их жизнь, до работы в отделе, известна мне во всех подробностях. Остальные семь офицеров, включая прапорщика, переданы мне из хозяйства майора Корецкого. Исполнительны. Дело знают. Отличные пловцы. Правда, сам майор прибыл в управление недавно и, естественно, всех своих людей знать хорошо не может…

— Да-а, — неопределенно протянул генерал, в раздумье глядя на бумаги перед собой. — Тут, понимаешь, Семен Тарасович, сверху приказ пришел — передать дальнейшее сопровождение “Юлии” новому составу охраны… Людей сегодня из Москвы прислали. Я их вертолетами к вам сейчас направил. Будут, — взглянул он на, запястье левой руки, — часа через полтора. Так что ты своих спокойно собери всех вместе, занятия по уставу с ними проведи или разбор выполнения операции за последние сутки. Но чтобы все до одного были у тебя перед глазами. Головой за это отвечаешь, понял? Приказа о возвращении не оглашай до прибытия вертолетов. Катера передашь капитану Николаю Степановичу Головченко.

— Слушаюсь, есть передать. Есть передать катера капитану Головченко, — тихим, сдавленным голосом произнес подполковник.

Лицо его побледнело. На гладком высоком лбу выступила испарина. Он сделал еще шаг вперед, отдал честь и попросил разрешения задать вопрос. Балашов кивнул.

— Мне тоже… отбыть обратно, или как? — едва слышно спросил Гарькавый.
– Я понимаю, Василий Ерофеевич, что-то случилось непредвиденное. Могу узнать, что именно? Или мне теперь тоже больше не доверяют?

Балашов пристально посмотрел на него. Потом молча поднялся из-за стола, сделал несколько шагов по кабинету. Вернувшись к своему креслу, он открыто, в глаза, посмотрел на подполковника.

— В отряде враг, Семен Тарасович. Предполагаю — среди, офицеров. Ты можешь остаться, — спокойным голосом проговорил он. — И те трое твоих людей. Рацию дальней связи не выключать. И смотреть в оба.

Лицо подполковника просияло.

— Есть! — радостно отрапортовал он и тихо добавил: — Спасибо за доверие, Василий Ерофеевич.

Послушать Танину лекцию о развитии космонавтики, а после нее посмотреть кинофильм семидесятых годов “Укрощение огня” — о Генеральном конструкторе первых советских космических кораблей Сергее Павловиче Королеве — собрались охотно. Уселись прямо на траве в тени деревьев, окружив Татьяну тесным кольцом. Собрался весь отряд. Не было только прапорщика Юрия Макашева.

— Ужин для команды готовит, — доложил Гарькавому посланный за прапорщиком солдат. — К началу фильма обещал управиться с закладкой и прийти.

— Добро, — с видимым безразличием ответил подполковник.

Несколько минут, опершись плечом о ствол старой ольхи, он стоя слушал девушку, рассказ которой сразу захватил слушателей, а потом отошел от ольхи и легким быстрым шагом направился к берегу, намереваясь подняться на катер, большую часть которого занимал камбуз.

Но на полпути ему встретился Аксенов.

— Скорее на “Юлию”, подполковник! Вас Василий Ерофеевич вызывает. Есть какие-то новости.

Балашов был предельно краток. На этот раз он говорил из своего служебного кабинета.

— Десять минут назад перехвачены еще две радиограммы. Первая передана без шифра — способом быстродействия. Передача велась точно с места вашего расположения, и именно это помогло очень скоро найти ключ к расшифровке. На вашем пеленге сейчас сосредоточено внимание всей нашей радиослужбы по всем возможным диапазонам. Видимо, враг почуял опасность и даже слышал, наш недавний разговор. Вот что он передает: “Предыдущие радиограммы перехвачены и расшифрованы точка Команда объекта предупреждена своим центром и органами госбезопасности точка Согласовываются решительные контрмеры точка Опасаюсь своего и вашего провала точка Государственные испытания будут продолжены точка Имею отснятую пленку жилой части внутренних помещений объекта запятая магнитную запись радиотелепереговоров экипажа Центром и зампредом госкомитета безопасности запятая полученную аппаратом направленного прослушивания точка Еще есть время уничтожить объект точка Жду немедленных указаний точка”.

— Ответ резидента был таким же поспешным и предельно кратким, — продолжал Балашов: — “Немедленно уходите точка. За доставку указанных материалов премия пятьдесят тысяч точка”.

Установлено, что эта радиограмма передана из центральной части Киева.

— В последние тридцать минут, — сразу отозвался подполковник Гарькавый, — вести передачу отсюда мог только один человек. Это прапорщик Юрий Макашев. Какие бы то ни были сомнения исключены. Разрешите обезвредить, Василий Ерофеевич?

— Приступайте, Семен Тарасович. Только не обезвредить, а взять! Захватить живым. А мы займемся его непосредственным начальником…

Гарькавый быстро покинул “Юлию” и направился прямо к плавучему камбузу. Он шел спокойным, размеренным шагом, обдумывая на ходу возможные варианты быстрого и бескровного захвата врага.

“Это хорошо, что иду один, — мысленно рассуждал он. — Не спугну преждевременно. Главное в нашем деле — спокойствие. В походке, в движениях, в выражении лица, в речи, — внушал он себе, все больше замедляя шаг. — Иду снять пробу или посмотреть закладку ужина. Это моя прямая обязанность в походе. Потом пошлю его за кем-нибудь из своих ребят. Ну, а там…”

Его мысли неожиданно прервал нарастающий гул моторов. Над заливом показались вертолеты. Два из них стали снижаться прямо над водой перед входом в залив, остальные направились к их стоянке, охватывая ее полукольцом.

“Шесть машин, — успел отметить про себя подполковник. — Теперь они, пожалуй, и ни к чему”, — и тут же увидел, как катер-камбуз, до которого оставалось не больше десятка шагов, вдруг рванулся с места, поднимая крутую волну.

— Сто-о-ой! — во весь голос закричал Гарькавый, бросаясь к своему катеру. — Сто-о-й, мерзавец!

Он сразу включил прямую передачу и перескочил поднятую прапорщиком волну, стараясь отрезать врага от выхода из залива. Нажатие гашетки — и серия белых и красных ракет взлетела в небо — сигнал боевой тревоги. Резкий звук сирены громкого боя поднял над водой стаи испуганных птиц.

Но враг и не думал покидать залив. Выиграв еще несколько очень важных для него секунд, катер-камбуз стремительно мчался по кратчайшей хорде к дальнему противоположному берегу залива, покрытого густыми зарослями высокого ярко-зеленого камыша и рассеченного многочисленными рукавами и рукавчиками широкого устья безымянной речки. За его кормой неожиданно взметнулся широкий шлейф дымовой завесы.

…Вслед за Гарькавым к выходу из кубрика “Юлии” поспешил Аксенов.

— Я в рубку управления, — спохватившись, повернулся он в дверях к Олегу. — Всякое сейчас может случиться… Прошу тебя, Олег Викторович, немедленно покинуть, борт “Юлии”. Можешь даже не переодеваться.

Он снова вошел в кубрик, плотно задраил оба иллюминатора. Стал в ожидании на пороге.

— Поторопись, Олег!

— Но ведь…

— Не возражай. Это разумная необходимость, наконец, приказ.

— Чей?

— Мой! Центра! Если хочешь — партии! Сейчас не время спорить. Вы с Татьяной сами же нарекли меня парторгом экипажа. И наставником. Так изволь подчиняться сообразно сложившейся ситуации. Так надо, — твердо и непререкаемо закончил он.