Звезда короля

Очередь, впрочем, тянулась быстро. Много ли дела - подойти к алтарю, назвать свое имя и попытаться пробудить древнюю магию. Но алтарь оставался нем, а мы все приближались к нему. Вот уже впереди осталось всего пятеро.

– Мне страшно, - прошептала Полли.

– Не бойся, - сжал её руку.
– Алтарь не откликнется, а пока мы не пройдем проверку, нас не оставят в покое. Ты ведь сама настаивала.

– Да.

Но неожиданно очередь заволновалась. Прищурился магистр Кернер, на лице же Эйлеана не отразилось вовсе никаких эмоций. А к алтарю, не придерживаясь никакого порядка, шел мужчина в черном плаще с восьмиконечной звездой. И уж конечно, я прекрасно его узнал. Андре Варне, он же профессор зеркальной магии Айденс.

– Позволите?
– поинтересовался он у парня, уже потянувшегося было к алтарю. Тот кивнул, как завороженный, и Андре поднялся на ступеньку к алтарю.

– Что он делает?
– вцепилась в руку Полли.

– То же, что и мы, - хмуро ответил я.
– Пытается призвать магию света. Случайно я взглянул на Кернера. Магистр тьмы сидел, вытянувшись, как струна,

и смотрел на Андре так, будто перед ним была ядовитая змея, которая вот-вот укусит. Но Андре не было до него дела. Зеркальщик замер перед алтарем, застыл на миг, будто собираясь с решимостью, и опустил ладонь на светлый алтарь. Ничего...

И вдруг яркая вспышка озарила комнату, залила светом каждый её уголок. Раздались обрадованные голоса, потому что итог был ясен. И мне он крайне не нравился. Пьер Эйлеан тяжело поднялся с кресла и шагнул к Андре. Кернер старался держаться у него за спиной.

– Приветствуйте нового магистра света, - звучно сказал Пьер.
– Ваше имя, месье?

– Андре, - тихо ответил зеркальщик, и затем - куда громче и увереннее: - Мое имя - Андре Вейран.

ГЛАВА 27

Полина

В тот миг, когда белый свет заполнил приемный зал магистрата, я не поверила своим глазам. Как? Почему? Почему Андре смог пробудить алтарь? Он же... темный, хоть и умеет управлять светлой магией. Но ошибки быть не могло. Светлая магия выбрала нового магистра, и им стал Андре.

– Граф Вейран, - обратился Кернер к Анри, - этот юноша - действительно ваш родственник?

Андре насторожился в ожидании ответа. Я тоже, и в зале стало тихо-тихо. Наверное, если бы Анри ответил шепотом, мы бы все равно услышали. Но он только холодно сказал:

– Да. Он мой брат.

Андре усмехнулся. Я видела, как хмурится Пьер и кусает губы, и как безумно посмеивается Кернер.

– Я так и знал, что их трое!
– с трудом разобрала слова магистра тьмы.
– А знаешь, что веселее всего, Эйлеан? Он теперь неприкосновенен, его в пустоту не сошлешь.

Андре чуть обернулся и одарил коллег долгим пронзительным взглядом. А люди в зале зашумели, заволновались, будто морской прибой. В этом шелесте сложно было разобрать, кто что говорит, пока вдруг не раздалось:

– Да здравствует магистр света! И десятки голосов подхватили:

– Да здравствует магистр.

Но Андре, казалось, было все равно. Он развернулся к алтарю, провел ладонью по его поверхности, будто лаская. И алтарь слабо засветился, делясь с ним магией.

– Что ж, раз все решено, попрошу перенести алтарь в светлую башню, -обратился он к магистрам.
– А я пойду готовиться к переезду.

И такой же кошачьей походкой направился к двери, вызвав еще одну немую сцену. Что это было?

– Алтарь выбрал магистра, - глухо сказал Пьер.

– Можете расходиться. Граф Вейран, вас и ваших спутников попрошу задержаться.

Анри замер, и я - рядом с ним. Вдруг стало страшно. Такая сила в руках Андре

– это ли не приговор всем нам? Теперь его ничто не остановит. А Пьер спустился по ступенькам с возвышения, на котором стоял алтарь, и замер перед нами.

– Чего хочет ваш родственник?
– спросил он безжизненно.

– Вашей смерти, - спокойно ответил Анри, но я понимала, насколько показное это спокойствие.
– Не боитесь, магистр Эйлеан?

– Я ничего не боюсь, - ответил Пьер. Видимо, сегодня его эмоции снова улеглись, или же он обрел над ними контроль.

– Что ж, тогда мы с супругой покинем вас. Надеюсь, встретимся нескоро.

– С супругой?
– С лица Пьера будто разом слетели все краски.

– Эйлеан, ты разве ослеп?
– присоединился к нам Кернер.
– Магия этой парочки голубков изменилась и перемешалась, до сих пор видно. Мои поздравления, граф, графиня. Долгие лета и многочисленного потомства вам. А я-то думаю! Почему у меня все время лица меняются? Вот оно что. Так как месье Анри женился до того, как пришел сюда, то его кандидатура, как магистра, отпала. И стала возможна другая. Куда более неудобная, что уж скрывать. Значит, слухи таки оказались не совсем слухами. Да?

Мне на миг показалось, что у магистра тьмы - банальная истерика. Он вел себя странно и веселился там, где ничего смешного не было. А Пьер отступил на шаг, будто проводя невидимую черту между мной и им. Мне хотелось попросить прощения

– да, я ни в чем не виновата, но он ведь надеялся. А теперь надежды нет.

– Что ж, идите, господа, - милостиво разрешил магистр тьмы.
– Грядут суровые времена. Вряд ли новый магистр света пожелает сотрудничать с нами, судя по тому, что это он пытался меня убить. Надо было догадаться сразу... Эти зеленые глаза, фамильные черты. Но кто же знал, что у Виктора есть еще один сын? Нет, я думал, но не был уверен. Тьма!

Кернер махнул рукой и пошел прочь.

– Что это с ним?
– растерянно спросил Фил.

– Его пророчества мрачны, - ответил Пьер.
– Он не рассказывает до конца, но, думаю, ничего хорошего Гарандии ждать не приходится. Поздравляю с браком, Полли. Ты очень долго к этому шла, и я рад, что граф оказался достоин твоей любви.

Я заметила, как вспыхнуло лицо Анри. Еще бы мгновение - и он бы ударил Пьера, несмотря на то, что Пьер - магистр.

– Пойдем.
– Фил отвлек брата.
– Нам тут больше делать нечего, а дома волнуются. И отпразднуем, наконец, пока есть такая возможность.

– Да, ты прав.
– Анри зловеще улыбнулся и покосился на Пьера.
– Думаю, здесь мое вмешательство больше ни к чему. Счастливо оставаться, магистр Эйлеан. И занавесьте зеркала, Андре настроен решительно.

После чего протянул мне руку и увлек прочь из зала. Снаружи стало ощутимо прохладнее. Видимо, восстанавливалось долгожданное равновесие. По небу плыли белые облачка, похожие на клочья ваты. А я недоумевала, как можно чувствовать себя такой счастливой - и несчастной одновременно? Или мне передались эмоции Анри? Сжала крепче его руку. Он-то что расстраивается? Мне никто не нужен, кроме него.