Звезда сыска

— Обижаете, Иван Артемьевич! — весело откликнулся Михеич. — Сей момент все организуем.

И умчался, страшно грохоча сапожищами невероятного размера, вполне соответствующего его немалому росту.

— Я уж вас оставлю, барышня. Михеич, хоть и дурной слегка, но то только с виду. Толковый парень, можете на него положиться.

Молодой Михеич и впрямь оказался толковым парнем. Отворил кабинет Дмитрия Сергеевича, хотел помочь мне снять шубку, но я отказалась и лишь плотней в нее укуталась. Тогда он усадил меня на диване, снова убежал, но вскоре примчался обратно с чаем. Еще бы не грохотал так, а то у меня от того грохота в голове что-то сотрясалось и кололо.

Чай был принесен в стакане с подстаканником, но на блюдце.

— Ежели горячо, то можно с блюдца пить, — посоветовал он мне. — Хотите, так я вам буду в блюдце наливать помаленьку?

Я хотела. Так мы сидели и странным образом чаевничали, пока не появился Дмитрий Сергеевич. Был он с виду страшно уставшим, мне даже неловко стало, что не дала ему отдыхать. Но вместо приветствий и извинений я вдруг заплакала:

— Что же вас так долго не было? — спросила я сквозь слезы.

— Так дела были! — растерялся следователь, сел рядом и стал меня успокаивать. Хотел было по голове погладить, но я отдернулась от боли.

— Извольте не шевелиться, — потребовал от меня Дмитрий Сергеевич, стащил дареного соболя с моей безалаберной головы и стал осторожно ту многострадальную голову осматривать.

— Михеич, да у тебя глаза имеются? — зашипел он на моего благодетеля, все еще стоящего со стаканом и блюдечком в руках. — У человека голова в кровь разбита. Немедля позови врача.

— Не нужно врача, — забунтовала я. — Мне сперва нужно вам все рассказать.

— А вас никто не спрашивает, сударыня. Сидите тут тихо! — строго ответил Дмитрий Сергеевич и повернулся к своему подчиненному. — Знаешь, где доктор Еланцев живет?

— Так за углом-с!

— Вот и беги за ним да объясни все толково.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — заорал Михеич и кинулся вон из кабинета.

— Чай оставь, бестолочь, — устало крикнул ему вслед хозяин кабинета. — Ну вот, всех разогнал, теперь о вас надо побеспокоиться. Снимайте-ка шубку и ложитесь.

Он полез в шкаф и неожиданно для меня извлек из него подушку и плед.

— Снимайте шубу, сударыня, — вновь потребовал он, и мне пришлось подчиниться.

Пока я разматывала с руки шарф, Дмитрий Сергеевич смотрел с удивлением, но молчал. А вот когда я сняла шубку, схватился за голову:

— Куда же вас так занесло, что у вас еще и бок в крови?!

Я тут же утерла слезы и приготовилась защищать свою невиновность:

— Я все сейчас расскажу, вы только слушайте. И о царапине не извольте беспокоиться, все равно сейчас доктор придет.

— А что мне остается делать? — покачал головой судебный следователь, тяжело опускаясь на стул.

Я начала рассказ издалека: не особо вдаваясь в подробности, объяснила о наших подозрениях, о том, что мы с Петей узнали. Дмитрий Сергеевич слушал внимательно, не перебивал, хоть это было для него непросто, и лишь покусывал нижнюю губу. До сегодняшнего вечера я добралась за пять минут, что меня удивило. Казалось, сколько мы всего с Петей сделали, сколько над всем этим голову ломали, а если рассказать суть, так и нескольких минут хватило.

А про сегодняшние приключения рассказать хватило и минуты. Господин следователь еще раз кивнул головой и еще раз куснул себя за губу. Хотел сказать мне — видно было, что очень хотел — что-то резкое за мою несусветную глупость, но сказал совсем иное:

— Надо срочно послать туда людей.

— Так Иван Артемьевич уже туда поехали! — сообщила я с невинным видом, и тут Дмитрий Сергеевич расхохотался в голос.

— Вы еще и здесь покомандовать успели! — сказал он, утирая выступившие слезы. — Пока вся сыскная полиция и следственная часть ловили кого не нужно, вы тут преступление раскрыли и даже людей послали на поимку преступников. Ох, ежели о том узнают, не сносить мне головы. Да поделом!

— Это как преподнести мое участие, может, и обойдется, — заявила я вполне серьезно. — А кого это вы ловили?

— Того самого подозреваемого, о котором я вам говорил при последней встрече. Сколько усилий пришлось приложить, чтобы разыскать и схватить! Так оказалось, что как раз у него-то самые что ни на есть убедительные объяснения всему имеются. Романтического, между прочим, характера. Да-с! И алиби прекрасное, уже проверенное на пять раз.

— Расскажите, пожалуйста!

— Нет уж! Рассказать я вам расскажу, но не сейчас. Сейчас вас доктор пытать станет, и поделом вам.

Но шаги за дверью, оказалось, принадлежали не доктору, а Ивану Артемьевичу. Тот раскрыл дверь и, показав глазами в мою сторону, спросил разрешения докладывать.

— Да уж чего там, говори. И так эта девица много больше нашего знает.

— Труп мы нашли. Даже два трупа. Со вторым все ясно, личность известная, трактирщик господин Елсуков. Личность человека, найденного на улице, не установлена.

— Как же так, — вскричала я. — Не могла же я Елсукова до смерти зашибить. Я его только оглушить хотела!

Иван Артемьевич и Дмитрий Сергеевич переглянулись в полном недоумении и одинаково развели руками и приподняли плечи.

— Вот, Иван Артемьевич, видишь, с каким контингентом дело приходится иметь? По виду самое безобидное создание, а послушать, так и не поймешь, кто перед тобой: дева юная или Микула Селянинович? [58] Она, видишь ли, его только оглушить хотела. Всего и делов! Взять и здоровенного мужчину оглушить. У нынешних барышень это в порядке дел.

— Да ничего он не здоровый, — стала отбиваться я. — Толстый скорее. Но я его и вправду не хотела…

58

Микула Селянинович — один из былинных русских богатырей.

— Да не извольте беспокоиться, барышня, — сказал Иван Артемьевич. — Вы чего желали, того и добились. А уж после кто-то его зарезал! Ох, простите!

— Да ты не тушуйся, Иван Артемьевич! — продолжал ерничать следователь. — Дарью Владимировну такими словами не смутишь.

— Что вы на ребенка разбушевались, ваше высокоблагородие? Уж простите за замечание.

— Во-от, и заступниками уже обзавелась. Ладно, я это не со зла, а от растерянности. За помощниками моими послали?

— А как же! Пожалуй, не они ли по лестнице топают?

И опять никто не угадал, потому что пришел доктор Еланский. Доктор был румян, круглолиц и улыбчив глазами.

— Ну-с, — сказал он, потирая руки, чтобы согреть их. — Кто у нас пациент?

Иван Артемьевич и Дмитрий Сергеевич дружно указали на меня, будто испугались, что по ошибке их самих начнут лечить.

— Радует, что пациент жив. Ну да это дело поправимое, — зловеще сообщил доктор Еланский, отчего я захихикала. — На что жалуетесь?

— У нее голова разбита и ножевая рана в левом боку, — радостно доложил ему следователь.