Звонок

Хорошо мы повеселились…

С огоньком!

И началась паника.

Танцовщицы завизжали, стулья загремели, заорала сигнализация, и сверху полилась вода.

И только Энн радостно аплодировала, похоже, решила, что это запланированная часть закрытой вечеринки.

— А мокрая, ты еще прелестней, Киска, — сообщила мне Жасмин и вновь потянулась с поцелуями.

— Оборзели?! — заорал Брайан и стащил меня с моей, то есть с моего нового друга.

Не успела я ничего ему ответить, в бар влетели полицейские и всех нас скрутили.

Нет, ну как это так? Веселились, никого не трогали, никому не мешали. В нас тут стреляли, понимаете ли, и нас же при этом арестовывают.

— Простите, любезный, — попыталась я достучаться до полицейского, — вы за что нас арестовываете?

— За покушение на Его Высочество, — рявкнул на меня суровый толстопузый защитник спокойствия граждан Силионской Империи, а Жасмин, которая даже в наручниках умудрялась меня при этом обнимать, сообщила:

— Так это же я! — я подняла на неё голову.

А вообще да, глаза-то бирюзовые.

— Ври больше, — не поверил полицейский и добавил: — в участке разберёмся.

Всех нас погрузили в большой черный автомобиль с сине-белой полосой посередине. Я сидела на коленях у Жасмин, то есть у Бенжамина я сидела на коленях, Энн, совершенно счастливая сидела напротив и что-то пела, а Брайан сидел рядом с ней, смотрел на меня и Его Высочество, периодически жмурясь, когда Энн совсем уж фальшивила.

От удовольствия, надо полагать, он жмурился.

— Жасмин? — прошептала я ей на ушко.

— М? — замурчала она и поцеловала меня в шею.

— А чего это на тебя покушаются?

— А, не знаю, — отмахнулась, отмахнулся он, — давно уже. А ты как догадалась-то? — спросила она.

— Так я же Уитлок, — объяснила я.

— Здорово! — обрадовался он. — Беру тебя на работу, пойдешь?

— Конечно! — я обрадовалась еще больше, чем она.

Когда я теперь замуж-то выйду? У меня немного другое заведение на горизонте замаячило, а деньги они всегда нужны.

У меня вон, уже три дня как кредит за квартиру просрочен.

Хотя, подождите, какая работа? У меня же есть работа. Я уже думала ему об этом сказать, как меня перебили:

— Эй, парочка, — позвал нас полицейский, — приехали!

«Мои поклонники становятся всё более и более странными», — подумала я, когда Жасмин подал мне руку. Вернее руки, они же у неё в наручниках были.

— Завтра я тебя с братом познакомлю, — обрадовал он меня, — если нас до завтра выпустят, конечно.

— А что, могут и не выпустить? — поинтересовалась я и влетела Брайану в спину. Брайан, видимо, решил сменить тактику общения и радостно мне улыбнулся:

— Не ушиблась?

Дурдом.

— Могут и не выпустить, — сказал Жасмин, то есть Бенжамин, и объяснил: — в прошлый раз двое суток сидели, документы я забыл, а Дезмонд меня решил повоспитывать.

— Но сегодня ты ведь взял документы? — с опаской поинтересовался Брайан.

Мечтать не вредно.

— Неа, — смущенно улыбнулась Мими, — забыл.

— Успеете наговориться, — заявил нам работник чудесного заведения, — марш в камеру!

— Джи, ну надо же, тюрьма-то как настоящая, — потрясла Энн руками в наручниках и снова запела.

— Она у меня немного того, — объяснила я Бенжамину.

— Да, мы поняли, — ответил за него Брайан, и замок на камере с громким «Закрыто» закрылся.

И вот мы здесь. Мы стоим, но при этом мы сидим. За решеткою мы сидим. Сидим и ждем, когда нам позволят воспользоваться своим гражданским правом, когда нам позвонить разрешат, мы ждём.

И всё-таки Бенжамин тут любимый клиент. Местные полицейские его узнали, улыбались и здоровались. А я грустила. Никто не торопился дать мне телефон.

— Не грусти, Киска, — обнял меня Бенжамин.

Он снял свои шикарные локоны, и картина коротко подстриженного красноволосого красавца в платье и макияже напоминала одну из моих идиотских фантазий. Настолько нелепо он выглядел.

— Бен, — крикнул какой-то полицейский моему другу, — иди звони!

— Сейчас я Кларксону позвоню, — сообщил он мне, — он меня всегда вытаскивает! — от испуга я не успела его остановить, и он ушел, призывно раскачивая попой на высоких каблуках.

Мне конец.

Мне сейчас придет большой, репортерский конец…

И вот я совсем загрустила, а Брайан решил мне помочь справиться с грустью.

— Джи? — я подняла на него печальный взор.

— А?

— У меня есть шанс? — если бы я не сидела, я бы упала.

Нормально вообще, какой шанс?

— Какой шанс? — повторила я свой вопрос вслух.

— Шанс на то, чтобы заслужить твоё прощение, — нет у него ни единого шанса, конечно, и я сказала:

— Ни единого.

— О чём разговор? — вошел сияющий Бен и по-хозяйски пересадил меня к себе на руки.

— А мы думаем, нас накормят тут или вообще как? — ответила я.

— Киф, — крикнул Бенжамин куда-то в микрофон, — принеси сендвич!

«Класс, вот это сервис», — подумала я и улыбнулась.

Энн и другие девочки продолжали вечеринку прямо в камере. Чудный парень Киф принес мне чудный сендвич, Брайанн сидел и показательно страдал, и я решила, что девичник у меня всё-таки удался.

Я доела сендвич, допила кофе и хотела уже было встать с колен Жасмин, потому что она меня так и не отпускала, как тут у него снова случился приступ нежной страсти, и он поцеловал меня прямо перед открывающейся дверью в нашу камеру, за которой, что и понятно с моим везением, стоял Кларксон.

«Ну, всё» — поняла я. До свадьбы я не доживу.

Репортер был очень удивлён.

Сейчас он просто обязан подойти и вцепиться мне в шею со словами: «Молилась ли ты на ночь…» — не помню кто, пусть будет: «Молилась ли ты на ночь, неверная дочь Уитлоков?!» А я отвечу: «Молилась, молилась, не убивай же меня, о ревнивец!» Бенжамин, конечно, бросится отрывать скрюченные пальцы Кларксона от моего горла, Брайан… а что Брайан? А Брайан, как и положено бывшему, будет гаденько хихикать, глядя на это действие.