Книги из серии "Полные похождения Рокамболя"

– Пустяки: тысяч двадцать пять в год и еще хоть десятую долю с каждого дельца. – Согласен. – А об жалованье людям… – Э, приятель, я знаю твою ловкость, но чтобы говорить об жалованье людям, когда я их не видал… – И то правда, – согласился, в свою очередь, Коляр. – Ну, идем же. Сколько их? …

А третий из них был простой гвардейский гусар. Его суровое лицо по временам делалось еще свирепее и в особенности в то время, когда до него доносился грохот русских выстрелов. Наступала ночь, и во мгле казалось, что белая земля сливается с мрачными облаками. – Фелипоне, – обратился полковник к итальянскому…

— О, несчастье, — прошептал глухо полковник, — мог ли я когда-нибудь подумать, что нам придется бежать от горсти казаков… О, холод, холод, какой ты жестокий и — убийственный враг… Боже! если бы мне не было так холодно… И, не договорив своих слов, полковник нагнулся к огню, стараясь отогреть свои окоченелые…

– Пустяки: тысяч двадцать пять в год и еще хоть десятую долю с каждого дельца. – Согласен. – А об жалованье людям… – Э, приятель, я знаю твою ловкость, но чтобы говорить об жалованье людям, когда я их не видал… – И то правда, – согласился, в свою очередь, Коляр. – Ну, идем же. Сколько их? …

Жанна бросила на своего мужа взгляд глубокой надежды, доверия и любви. — Я очень хорошо знаю, — продолжал Арман, — что Андреа принадлежит к числу тех людей, к счастью, очень редких в настоящее время, которые подняли знамя зла на нашей земле. Знаю также и то, что его адский гений долго не унимался в…

— Располагайте мной, приказывайте… для вас я готов на все… — Посмотрим, — сказала Баккара, — потому что я потребую от вас, быть может, слишком большой жертвы… — Жизнь моя принадлежит вам!.. — О нет! Я попрошу у вас гораздо меньшего… Друзья ваши и вы, граф, жестоко ошиблись, предполагая, что я могу…

— Начинается! — закричал кто-то на корабле. И только тогда Рокамболь вспомнил о предсказанной опасности. Действительно, сначала подул сильный ветер, и затем сделалось совершенно темно, и среди этого мрака послышались вопли женщин, плач детей и громкая команда капитана. — Вот я и готов, — обратился…

— Не знаю, — проговорил он холодно. Графиня посмотрела на своего мужа. — Господи, не помешался ли он? — прошептала она. — Кажется, — ответил ей граф тоном глубокого убеждения. Баккара вздрогнула и невольно взволновалась. — Ты только что приехала? — спросил он. — Да, сию минуту. — Ты была у сестры?…

— Что же из этого следует? — спросил Фабьен, улыбаясь. — У меня предчувствие, что Концепчьона никогда не будет моей женой. — Если бы ты не был влюблен, — сказал виконт, — то можно было бы принять тебя за сумасшедшего. Позволь, однако, еще раз тебе повторить, что я уверен в том, что Концепчьона будет…

— Нет, у нее, в hotel de France. — Но каким образом? — Это не твое дело, — холодно сказал № 117. — Скажи ей, что сегодня вечером я буду у нее. Кокодес лишь пожал плечами и удалился. Вечером того же дня № 117 и Милон, лежа на койке, условились в скором времени бежать из острога. — В одиннадцать часов, —…

Сначала он совершенно не узнал Рокамболя и был поражен, когда тот напомнил ему о событии в вилле Сайд. — Берите перо и пишите, что я вам продиктую, — заметил врачу мнимый фельдшер. — Кому? — Барону Филиппу де Морлюксу. Началась война, и теперь нам нужно стараться вести ее успешно. — Но что же я буду…

Они приехали в Петергоф именно в тот день вечером, когда Мадлена вынуждена была искать спасения, бежав из гостиницы «Сова». Морлюкс, несмотря на предостережения станционного смотрителя, что ехать ночью очень опасно, не захотел послушаться его и решил продолжить свой путь дальше, то есть до усадьбы графа…

Ванда сошла и бросилась в объятия своего мнимого мужа. — Дитя мое, — сказал он ей, — меня обвиняют, что я, якобы, беглый каторжник. — Тут можно всего ожидать, — сказала Ванда, презрительно улыбнувшись. Полицейские агенты подвели Рокамболя к фиакру. Он не сопротивлялся. Через час фиакр был уже у Консьержери.…

Баккара привстала и, кажется, была удивлена не менее гостей. — Графиня, — сказал он ей, — на коленях прошу извинения, что явился в такую позднюю пору, у меня есть рекомендательное письмо к вам. Если бы дело шло только о том, чтобы отдать его, я не беспокоил бы вас в такое время, но, представьте, я…

Несколько минут спустя Василиса вошла в гардеробную и вышла — одетая мужчиною. — Сходи, найми мне фиакр. Петр стоял удивленный. — Я иду брать уроки фехтования. Я хочу, чтобы Рокамболь умер честно, на дуэли, но от руки женщины. Петр вышел исполнить приказание… Вернемся к доктору Винценту, к человеку,…

— Мое слово, — проговорил Монжерон, — что и я бы охотно отправился вместе с вами. — Браво, Монжерон! — раздался в эту минуту из-за дверей чей-то голос. — Идемте же, я беру тоже и вас. Все обернулись к двери, на пороге которой показался сам предмет общего разговора и внимания — Густав Марион. — Так…

Глаза его были прикованы к авансцене, где сидел идол Монжерона. Она была действительно так поразительно хороша, что Мармузэ остановился как вкопанный. В оркестре шел разговор о ней. Мармузэ долго не спускал с нее глаз и стал прислушиваться к тому, что говорилось. Мармузэ вскоре перешел во второй ряд…

Она подала офицеру письмо за подписью дона Рамона. — Маркиза, — ответил офицер, отдавая ей письмо, — с этим вы безопасны здесь, но там, в горах, если вы решитесь сделать большой объезд, царствует бандит Жозеф Минос, и никто не может пройти около него, не заплатив дани. Глаза ребенка засверкали, и…