...и Северным океаном
Шрифт:
Общая площадь стертого четверкой «белого пятна» — 37 тысяч квадратных километров. Больше территории Бельгии.
Поистине географический подвиг века!
Когда уже в послевоенные годы Георгию Алексеевичу Ушакову была присуждена ученая степень доктора географических наук без защиты диссертации, академик Владимир Афанасьевич Обручев сказал:
— Его диссертация на всех картах мира.
Северную Землю давно обживают ученые. Здесь обосновались представители разных отраслей науки.
Первая карта архипелага была опубликована сразу после возвращения экспедиции Ушакова и Урванцева. И где! На страницах газеты «Известия» —
С тех пор карту непрерывно уточняют. Одно из недавних открытий сделано при радиолокационной съемке с самолета. «Просвечивание» ледового панциря острова Комсомолец показало, что под его сплошной толщей не один остров, а по меньшей мере три.
Для гляциологов, специалистов, исследующих все виды ледовых покровов, Северная Земля — отличная природная лаборатория. На ее ледниках действуют научно-исследовательские станции «Купол Вавилова» и «Купол Академии наук».
Гляциологи сегодня могут уверенно сказать, что ледниковая площадь Северной Земли за последние полвека уменьшилась на сотни квадратных километров, а некоторые ледники исчезли вовсе.
В этих широтах расход превышает приход: годовая норма осадков почти такая же, как в полупустынях. Гляциологи «Купола Вавилова» «взвесили» свой ледник: 520 миллиардов тонн. Толщина его льда 500–600 метров. А возраст оледенения — не более пяти тысяч лет.
Это время древних цивилизаций Египта, Шумера, Месопотамии. Теоретически люди тех давних времен могли бы увидеть архипелаг, еще не покрытый льдами. Находки останков мамонтов недалеко от «Купола Вавилова» свидетельствуют, что некогда климат Северной Земли был гораздо менее суровым, чем сегодня, когда ветер валит человека с ног и сечет его жестким снегом наподобие пескоструйного аппарата.
На острове, где высадилась экспедиция Ушакова — Урванцева, теперь полярная станция. Есть станции и на других островах архипелага. Аэропорт Средний — перепутье воздушных дорог Западной Арктики. Отсюда самолеты уходят в ледовые разведки, доставляют оборудование кочевому племени геологов, работающих в разных местах Северной Земли.
Летом 1965 года на острове Домашнем поднялась гранитная пирамида, различимая с океана.
Это не обычный гидрографический знак. Это памятник. Здесь замурована урна с прахом Георгия Алексеевича Ушакова. Такова была его предсмертная воля.
Урну привезли на самолете. Был холодный пасмурный день. Под ударами ледяного ветра пожухли цветы венков, еще хранившие московское летнее тепло. На открытие памятника слетелись люди со всего Таймыра. Североземельцы приехали из своего поселка на вездеходах.
Не было длинных речей. Здесь, в Арктике, излишне напоминать о заслугах Георгия Ушакова, Арктика знала, помнила ученого и исследователя, человека партийного долга и большого сердца.
Глава V
Гибель «Италии»
Сигнал, пойманный радиолюбителем
Летом 1978 года корреспондент ТАСС передал из Италии сообщение, которое было напечатано многими газетами:
«Вчера вечером в Риме в возрасте 93 лет скончался известный итальянский
полярный исследователь, генерал в отставке Умберто Нобиле».В конце короткой справки о жизненном пути генерала упоминалось, что в 1946 году он избирался депутатом учредительного собрания Италии по списку коммунистической партии.
Ровно за полвека до появления заметки из Рима, летом 1928 года, в советской печати была напечатана корреспонденция «Крестовый поход Нобиле».
Вот отрывки из нее:
«Мы хотим подвести итоги авантюрного предприятия итальянца фашиста Нобиле… Он мечтал покрыть Северный полюс фашистской славой и славой папы римского… И вот, вместо того чтобы «пожинать лавры», Нобиле добился, что все газеты мира закричали: «Кто будет судить Нобиле?»
Правды мы не узнаем, потому что судить фашиста Нобиле будет фашист Муссолини».
Две заметки разделяют пять десятилетий — и каких бурных, менявших судьбы людей.
Летом 1928 года имя Умберто Нобиле повторял весь мир.
Он искал славу на земле и в воздухе. При захватившем власть в Италии диктаторе Бенито Муссолини Нобиле стал одним из самых молодых генералов. Свою последнюю большую экспедицию он начал под флагом страны, откуда яд фашизма постепенно растекался по Европе.
Экспедиция на дирижабле «Италия» должна была поднять престиж этой страны и стать личным триумфом Нобиле. Она окончилась катастрофой.
Страсти вокруг нее не утихали долго, хотя дирижабли гибли до «Италии», гибли и позднее, причем с более тяжелыми жертвами.
Главное было в том, что споры о трагедии «Италии» с самого начала не сводились лишь к тому, как должны и как не должны поступать люди при чрезвычайных обстоятельствах.
Уже тогда, в 1928 году, Арктика столкнула и как бы выверила две силы. Одна еще не успела окрепнуть. Другая только зарождалась. Но уже в те времена их противоборство заставило людей о многом поразмыслить, породив надежды и тревоги.
Фашизм в Италии начал открыто устанавливать диктатуру, насаждать свою идеологию в 1926 году. Черты этой идеологии, антигуманной, способной превратиться в человеконенавистническую, уже обозначились во время событий, связанных с гибелью «Италии». И эти же события дали миру новые доказательства нравственной силы, высокой гуманности Страны Советов.
Несколько лет спустя после войны, после разгрома фашизма, интерес к давней драме возник вновь. Появилось желание по-новому осмыслить былое. На экраны вышел советско-итальянский фильм «Красная палатка», где предлагалось свое истолкование событий и характеров, принятое, однако, далеко не всеми.
Мне экспедиция Нобиле особенно памятна. В год, когда погибла «Италия», я оканчивал школу. На пороге самостоятельной жизни впитываешь окружающий мир, «примеривая» для будущего поступки и дела тех, о ком много говорят и пишут, восторгаясь ими или отвергая их.
В мою школьную пору ребята увлекались изготовлением детекторных приемников-самоделок. В колпачок от зубной пасты впаивали кристаллик галена и, осторожно водя по нему острием тонкой стальной проволоки, искали точку наилучшей слышимости. Качество приема зависело от тщательности сборки в остальных узлах приемника, в частности катушек вариометров. Радиолюбителям же недоставало терпения, и большей частью в наушниках слышался противный треск. Так обстояло дело и у меня.