007. Вы живёте только... трижды

Джеймс заменил световоды на угловой зажим с тончайшими губками, похожий на хирургический. Аккуратно, но сильно сжав зажимом верёвку в дюйме от ручки двери, агент сноровисто приклеил ручки зажима со своей стороны к дверной раме быстросхватывающимся клеем, после чего острым лезвием на длинной гибкой рукояти перерезал верёвку между дверной ручкой и зажимом. Верёвка не шелохнулась ни на йоту; она не провисла сильнее, чем раньше, и не натянулась. Но теперь верёвка была намертво присоединена к косяку двери, а не к её ручке.

Агент сделал несколько глубоких вздохов, успокаивая сердцебиение и пытаясь игнорировать исходящий от мантии затхлый сырой запах, снова взял в руки световоды и продолжил осмотр косяка двери. Других сюрпризов он не обнаружил, поэтому погасил факел в коридоре, дождался, пока глаза адаптируются к изменению освещения, воткнул фонарик инфракрасного света в специальную петлю маски у виска, зажал монокль ночного видения в глазнице и легонько потянул на себя дверь. Дверь открылась без единого звука. Джеймс скользнул внутрь, закрыл за собой дверь и сразу отступил в сторону, пытаясь одновременно осмотреться.

Тишина была настолько давящей, что её можно было резать ножом. Бонд тщательно осмотрел каменный пол, выискивая возможные препятствия, о которые можно споткнуться и выдать себя шумом, ничего подобного не обнаружил и двинулся по тёмному классу вдоль верёвки.

Верёвка оканчивалась на учительском столе. К другому её концу был привязан маленький серебряный колокольчик. Рядом с учительским столом, на расстоянии вытянутой руки от колокольчика, в широком мягком кресле сидел Северус Снегг. Его глаза были закрыты, на губах блуждала лёгкая улыбка, руки сжимали волшебную палочку. Великий и ужасный профессор зельеделия спал, и, судя по тому, как он поглаживал свою палочку, снился ему Невилл Долгопупс. Джеймс прошёл мимо него на цыпочках, затаив дыхание и избегая лишних движений.

Святая святых кабинета, шкаф с личными запасами профессора, возвышался в конце узкого бокового прохода. Бонд тенью проплыл по проходу и остановился перед застеклёнными дверцами в добрых три метра высотой.

Со стороны кресла Снегга послышалось шуршание ткани. Джеймс Бонд мгновенно покрылся липкой испариной, готовый задать стрекача или защищаться. Но Северус всего лишь повернулся в более удобную позу, пару раз причмокнул и засопел. Бонд выждал несколько минут, пока дыхание Снегга снова станет ровным и ритмичным, и вновь повернулся к шкафу.

Из карманов портупеи Бонда был извлечён алмазный стеклорез на присоске. Джеймс сноровисто оклеил стекло плёнкой, глушащей звуки, и нажал на рукоять стеклореза. Старое стекло легко поддалось искусственно выращенному кристаллу. Через пару минут напротив каждой полки красовалась идеально круглая дыра диаметром в фут.

Джеймс бросил ещё один опасливый взгляд на учителя зельеделия и приступил к грабежу.

Некоторое время спустя мимо профессора проплыл невидимый воздушный шар. От гигантского количества извлечённых из шкафа реагентов портупея Бонда раздулась так, что полы мантии-невидимки едва скрывали ноги шпиона. Джеймсу пришлось двигаться медленнее, чем улитке, чтобы чутко спящий профессор не почувствовал движения воздуха.

Теперь оставалось самое сложное: унести ноги. Скрыть исчезновение груды реактивов из личных запасов Снегга не удастся в любом случае, поэтому Джеймс решил не маскировать вторжение. Дырки в стекле шкафа остались молчаливым свидетельством дефлорации хранилища. Верёвку сращивать тоже необязательно: это потребует дополнительных затрат времени, которое лучше использовать на увеличение расстояния между Бондом и ограбленным кабинетом. В принципе, единственной зацепкой был удерживающий верёвку зажим. Снегг и без того был склонен видеть вину Поттера во всех неприятностях, так что не следовало бы потакать его паранойе, оставляя ему для исследования предмет очевидно магловского происхождения. Но зажим был сделан из сплава оксида меди и магния, и при нагревании превращался в облачко испарившейся меди и горстку белого порошка, напоминающего меловую пыль [182] . Джеймс укрепил на приклеенном зажиме капсюль-воспламенитель, выставил задержку на пять минут, нажал кнопку активатора и открыл дверь в коридор.

182

Я понятия не имею, как можно сделать сплав из оксида меди и магния, потому что всё, что написано про результат нагревания этого состава, чистая правда: это одна из формул термита. Будем считать, что Кью изобрёл способ делать из этой смеси инструменты.

В глубине класса Снегг шумно потянул воздух носом. Джеймс последовал его примеру, мысленно отфильтровал запах лежалой ткани и выругался про себя.

В воздухе витал едва ощутимый аромат потушенного факела — видимо, коридоры подземелья проветривались из рук вон плохо.

Джеймс медленно оглянулся, осматриваясь сквозь монокль ночного видения. В круг невидимого света инфракрасного фонарика вплыло худое лицо, обрамлённое спутанными сальными волосами. Легонько звякнул колокольчик.

Если несколькими минутами раньше профессор Снегг и спал, то сейчас он выглядел абсолютно проснувшимся и бодрым. Мастер зелий стоял прямо за спиной Джеймса и пытался понять, почему дверь кабинета, судя по запаху потухшего факела, открыта, но колокольчик не предупредил его о вторжении. Бонд практически мог читать мысли мастера зелий: Снегг легонько касался пальцами верёвки, протянутой к двери, и эта верёвка, судя по ощущениям, была по-прежнему натянута, но изменившийся звук шагов не оставлял сомнений в том, что дверь, к ручке которой была привязана эта верёвка, на самом деле открыта.

Долго так продолжаться не могло. Снегг должен понять, что во мраке хогвартского подземелья у него нет шансов увидеть…

— Люмос! — взревел Снегг, выбрасывая палочку в сторону суперагента, который стоял прямо в дверном проёме.

Яркий свет залил класс. Контактные линзы, которые надел на задание Джеймс, мгновенно поляризовались, отсекая чрезмерно яркий поток света и не позволяя суперагенту потерять зрение. Для того, чтобы приноровиться к изменению освещения, Бонду понадобилось всего лишь моргнуть. Северус Снегг же, очевидно, не подумал о том, как отреагируют его собственные, адаптировавшиеся к полной темноте глаза на яркую вспышку на расстоянии вытянутой руки.

Бонд понятия не имел, что надо делать в ситуации, когда тебя вот-вот застанет на месте преступления маг; его не готовили к таким ситуациям, а самостоятельная подготовка и самодельная психологическая накачка не были достаточно эффективными. В прошлый раз, когда Джеймс столкнулся лицом к лицу с Дамблдором, ему повезло вспомнить рассказ про Сортировочную Шляпу и поединок с василиском, но сейчас поблизости не было ни одной Сортировочной Шляпы, и на уме крутились только какие-то глупости. Ожидая появления более-менее дельной мысли, Джеймс потихоньку отступал в коридор спиной вперёд. На расстоянии четырёх футов от него точно так же медленно шёл вперёд мастер зелий, вытянув руку с палочкой вперёд, а второй рукой прикрывая временно ослепшие глаза.

«Сейчас до него дойдёт, что он слышит только свои шаги, — с тоской подумал Джеймс Бонд, вознося горячую молитву изобретателям подошвы из вспененной резины, — и он неизбежно придёт к выводу, что тот, кто открыл дверь, замер на месте и не двигается, а значит, в него можно…»

— Ступефай! Ступефай! Ступефай! Петрификус тоталус!

Северус Снегг начал обстреливать пространство перед собой парализующими заклинаниями по расширяющемуся вееру направлений. К счастью, временная слепота повлияла на его собственное чувство направления, поэтому первые заклинания полетели не в сторону двери, а от последующих Джеймс успел увернуться, пропуская алые магические активаторы над плечом.

Разлетающиеся искры эффектно закрученных заклинаний жужжали и свистели вокруг Бонда, подобно пулям. При попадании в стены они выбивали впечатляющие облачка каменной пыли. Обстановка мгновенно стала привычной и знакомой суперагенту. Обнаружив себя в ситуации, давным-давно отработанной на бесчисленных тренировках, Джеймс немедленно успокоился. В его голове сам собой возник план дальнейших действий. Суперагент, не торопясь, приступил к выполнению своего плана:

— Кэ-гхм!!!

Снегг круто развернулся, вытянув руку с палочкой в направлении звука. Джеймс стоял, не шелохнувшись. Глаза мастера зелий потихоньку привыкали к свету «люмоса», и он отставил вторую руку в классическую дуэльную стойку, чтобы улучшить своё равновесие и получить большую свободу в закрутке магических активаторов. Но он по-прежнему яростно моргал, и его глаза по-прежнему слезились.