007. Вы живёте только... трижды

Первый урок окклюменции

— Тук-тук-тук, к вам можно? — Джеймс просунул голову в дверь, которую однажды уже вскрывал. — Профессор, пять часов. Мы будем пить чай, как все порядочные англичане, или вы сходу начнёте ломиться ко мне в голову, как англичане непорядочные?

Сумрачная комната была уставлена полками с сотнями стеклянных банок, где плавали в разноцветных зельях слизистые кусочки животных и растений. В дальнем углу стоял шкаф с ингредиентами, в краже которых Снегг — не без оснований — заподозрил когда-то Джеймса. Внимание суперагента, однако, привлёк стол, на котором стояла освещённая свечой мелкая каменная чаша, с резными рунами и символами. Суперагент узнал её сразу: Омут памяти из кабинета Дамблдора. Зачем она здесь? Ответ был очевиден: Снегг собирается взламывать его память и сбрасывать полученные сведения в Омут памяти, чтобы сохранить их… Для кого? На этот вопрос было как минимум два ответа, и оба они совершенно не устраивали Бонда. Но его вообще мало что устраивало в ситуации, когда к нему в голову забирается без приглашения вражеский шпион, — сам Джеймс Бонд думал о себе, понятно, исключительно как о доблестном разведчике.

Из сумрака донесся холодный голос Снегга:

— Закройте за собой дверь, Поттер.

— С какой стороны, сэр? Нет, я интуитивно, конечно, догадываюсь, с какой, но хотелось бы знать точно…

Снегг взмахнул палочкой. Дверь за спиной суперагента захлопнулась со звуком опускающейся могильной плиты. Джеймс отметил про себя, что устного заклинания брошено не было, — значит, Северус владеет приёмами невербальной магии.

Снегг вышел на свет и молча указал на кресло перед столом. Джеймс сел, Снегг сел со своей стороны и, не мигая, смотрел на Бонда холодными черными глазами; каждая чёрточка его лица выражала неудовольствие.

Джеймс расслабился и перевёл взгляд на переносицу профессора. Этот простой приём вызывает замешательство у каждого, кто ему подвергается; человеку кажется, что ему смотрят прямо в глаза, но при этом он не может поймать взгляд собеседника. В результате человек чувствует себя крайне неуютно. И верно, — спустя несколько секунд Снегг заёрзал в своём кресле, отвёл взгляд и моргнул.

— Проиграли! — жизнерадостно воскликнул Джеймс, заставив профессора поморщиться. — Ну что, ещё один сеанс в гляделки, или всё-таки приступим к делу?

— Поттер, вы знаете, зачем вы здесь, — произнёс Снегг, избегая глядеть Джеймсу в глаза. — Директор попросил меня обучать вас окклюменции. Могу только надеяться, что к ней вы обнаружите больше способностей, чем к зельям.

— Это маловероятно, — честно признался Джеймс. На тонких губах зельевара мелькнула удовлетворённая улыбка. — Ещё больше способностей, чем к зельям, — при том, что сегодня моё зелье испортил Рон, тогда как обычно я сдаю вам такие зелья, которые сам согласился бы принимать, а за домашние задания вы ни разу не ставили мне меньше «В»… — улыбка пропала.

— Возможно, это не обычные занятия, Поттер, — злобно прищурясь, сказал Снегг, — но тем не менее я по-прежнему ваш преподаватель, и, обращаясь ко мне, вы всякий раз будете именовать меня «сэр» или «профессор».

— О, да, сэр! Понятно, сэр! Уже разбежался, сэр!

Снегг продолжал смотреть на него, сузив глаза.

— Итак, окклюменция. Как я уже объяснил вам на кухне у вашего разлюбезного крестного, чтоб его авроры взяли да прихлопнули, этот раздел магии позволяет оградить сознание от магического вторжения и влияния извне. Владеющий окклюменцией маг защищён в том числе от проникновения чужих мыслей в свой разум, поэтому было бы неплохо ему для начала озаботиться разведением своих…

— С этим у меня нет проблем, профессор, — твёрдо ответил Бонд. — На самом деле, у меня столько мыслей, что было бы неплохо научиться легилименции и сбрасывать их в чужие го… — Бонд бросил взгляд на Омут памяти. — …Сосуды. Вы научите меня и легилименции тоже, сэр?

— Нет, Поттер, не научу, и если вы будете продолжать перебивать меня каждую минуту, то и окклюменции я вас тоже не научу.

— А почему профессор Дамблдор считает, что мне это нужно, сэр? — спросил Джеймс, глядя Снеггу в глаза, но сомневаясь, что получит честный ответ.

Снегг помолчал, а затем презрительно произнес:

— Наверняка вы уже догадались сами, Поттер? Тёмный Лорд весьма сведущ в легилименции… Он умеет извлекать чувства и воспоминания из чужого ума…

— Он умеет читать мысли? — перебил Джеймс, желая раз и навсегда разобраться в этом вопросе.

— В вас нет тонкости, Поттер. — Тёмные глаза Снегга блеснули. — Вы не понимаете тонких различий. Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучать всякий любопытный, потративший сорок лет своей жизни на оттачивание умения легилименции. Мозг — это сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. Я понимаю, что вы судите всех по себе, но, поверьте, это только ваш ум похож на воскресный сканворд из газеты для умственно отсталых… — Снегг усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определённых условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Тёмный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжёт. Только искушённые в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.

Что бы там ни говорил Снегг, легилименция смахивала на чтение мыслей, и Джеймсу это совсем не нравилось:

— С вашего позволения, сэр, если что-то выглядит, как утка, плавает, как утка, крякает, как утка, то я назову это уткой, даже если вы предпочитаете термин «ночная ваза». С моей точки зрения, человек, который может понять, когда я вру, и добывать сведения из моего сознания, всё равно что читает мои мысли. Так что, сэр, я буду думать о легилименции, как о подвиде телепатии.

— А это что ещё за термин?! — не понял Мастер Зелий.

— Этот магловский термин означает «чтение мыслей», — объяснил Бонд. — Мы… В смысле, маглы давно уже используют технику для того, чтобы узнать, когда человек врёт. И только искушённые во владении своим телом способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в присутствии оператора полиграфа, не опасаясь разоблачения. А русские ещё дюжину лет назад хвастались изобретением миелофона, это уникальный прибор, разработанный на основе суперкристалла гиперселенита, способный улавливать и расшифровывать биотоки мозга. С его помощью можно прочесть мысли любого живого существа, при условии, что у того есть мысли.

Снегг откинулся на спинку своего кресла с выражением, которое можно приобрести, только сожрав зелёный лимон.

— Это правда?

— Чистейшая, — кивнул Джеймс, скрестив за спиной пальцы. — Они даже документальный фильм про это сняли. Пятисерийный.

Снегг помолчал.

— И вся эта окклюменция против миелофона не действует, — не упустил шанс пнуть профессора Бонд. — Потому что этот прибор в принципе работает вне магии.

Снег продолжил молчать, но его молчание каким-то образом стало более подавленным.

— Но давайте, вернёмся к окклюменции, сэр, — жизнерадостно предложил Бонд. — Значит, вы думаете, что Волан-де… Что Тёмный Лорд может узнать, что я в данный момент про него думаю? Сэр?

— Тёмный Лорд находится на значительном удалении, — неохотно проскрипел Снегг, — а территория Хогвартса ограждена многими древними заклятиями и чарами, дабы обеспечить физическую и духовную безопасность тех, кто на ней находится. Время и пространство в магии существенны, Поттер. Для легилименции обычно необходим зрительный контакт.