007. Вы живёте только... трижды

— Господин Поттер, банк «Гринготтс» перед вами в долгу, — церемонно поклонился гоблин. — Я обещаю вам, что вы будете привилегированным нашим клиентом.

— Да ладно, — пожал плечами Бонд. — Это ведь, на самом деле, самая очевидная идея из всех. Я могу вам ещё несколько подкинуть, если эта сработает.

Гриштык ещё раз поклонился.

— Интересно, откуда этот мальчуган столько знает, — пробурчал Грюм под нос. — Сначала взорвал передо мной фонарь, теперь вот какие-то банк-ноты придумал… Слишком уж он умный для потерявшего память.

— Что вы там говорите, Аластор? — всполошилась Минерва. Она, как декан факультета, на котором учились Уизли, нервно реагировала на слово «взорвать». По той же причине она была слегка туговата на ухо.

— Да так, Минерва, думаю вслух, — и Аластор смерил Джеймса взглядом, из которого прямо сочилось подозрение.

— У выхода вас ждут Крэбб и Гойл — старшие, — прошептал Гриштык Джеймсу Бонду и Аластору Грюму. — Вам будет лучше выйти через боковой вход.

— Кто такие Крэбб и Гойл?

— Пожиратели Смерти, — буркнул Аластор. — Сумели отвертеться от Азкабана, потому что стопроцентных улик против них не нашлось, а косвенные выкупил Малфой. Теперь они ему по гроб жизни обязаны, стелятся перед ним, если он попросит — они ему своих жён с дочерями отдадут и будут рядом стоять, свечки держать. А их детишки служат на побегушках у Малфоя-младшего. Ты должен его знать, мне говорили, ты со всей этой братией на ножах.

— Но я же ничего не помню, — обескураженно произнёс Джеймс.

— Вот потому я тебе и рассказываю, чтобы при встрече ты знал, что имеешь полное право плюнуть им в глаза, — рявкнул Аластор.

— А можно, я сам решу, кто достоин моей слюны? — кротко попросил Джеймс.

Остаток пути до центрального зала они провели в молчании, только Гриштык что-то шептал себе под нос, прикидывал длинными узловатыми пальцами размер ожидаемой прибыли и уважительно косился на Джеймса Бонда.

В центральном зале группа воссоединилась. Оказывается, пока Минерва и Аластор катались с Джеймсом к фамильному сейфу Поттеров, остальные озаботились покупкой необходимых сопутствующих товаров.

— Осталось приобрести только набор мантий, — объяснила миссис Уизли. — Мы как-то не подумали снять с тебя мерку.

— Мантии — это очень хорошо, — рассудительно произнёс Джеймс. — А волшебную палочку мне выдадут в школе?

Римус хлопнул себя по лбу.

— Нам обязательно надо зайти к Олливандеру! Ты ведь не можешь защитить себя без палочки.

Джеймс передёрнул плечами, ощущая успокаивающую тяжесть «Вальтера ППК» в наплечной кобуре, «Микро-Узи» на пояснице, кортика в носке и двух гранат в рукавах.

— Олливандер — это?..

— Это изготовитель волшебных палочек. Лучший в Британии, правда, он сам скромно утверждает, что он вообще лучший в мире.

— Мы всё равно будем проходить мимо магазинчика мадам Малкин, так что можем купить мантии по пути, — настаивала миссис Уизли.

Тесной группой вся компания ввалилась в маленький магазин, над которым переливалась разными цветами вывеска «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».

Хозяйка магазина оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в вызывающий розовато-лиловый халат.

— Закупаешься к новому учебному году в Хогвартсе? — вежливо кивнула она Джеймсу. — Ты пришёл по адресу — у меня тут ещё один парнишка из твоей параллели к школе готовится.

Бонд развернулся посмотреть на третьего после Рона и Гермионы соученика. В задней части магазина стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а помощница мадам Малкин крутилась вокруг него, с помощью волшебства подгоняя к его росту длинную чёрную мантию.

Мистер Уизли, обернувшись, почти столкнулся с высоким тонкогубым мужчиной с прилизанными длинными светлыми волосами. Бонду показалось, что между ними едва не проскочила искра.

— Артур Уизли, — сладкоголосо прошипел блондин.

— Люциус Малфой, — не остался в долгу рыжий.

— Что привело вас в этот магазин? Не нужда же в одежде. У вас никогда не будет денег на мантии из этого магазина. — Серо-стальные глаза окинули остальных и остановились на перманентно взлохмаченном Джеймсе Бонде. — А-а, теперь понятно. Малышу страшно гулять по улицам одному. Здравствуйте, Гарри Поттер.

— Добрый день, — вежливо ответил Джеймс Бонд. — А мы знакомы?

— Знакомы ли мы? Ты освободил моего домового эльфа. Я думаю, да, можно сказать, что мы знакомы, — краем губ улыбнулся Люциус.

— Освободил вашего эльфа?! — вскинул бровь Бонд. — Этот эпизод я как-то позабыл. Как и все остальные.

— Молчи, Гарри! — прикрикнул на него Аластор. — Поймите, люди добрые, сами мы не местные, мы тут мимо проходили, за мантией для нашего мальчика…

— Что значит «позабыл»? — требовательно спросил Люциус, поймав взглядом глаза Джеймса. — Ты имеешь в виду, что этот эпизод был для тебя настолько незначительным, что ты уже и думать про него перестал?

— Нет, мистер Малфой, я имею в виду — я потерял память, — лучезарно улыбнулся Джеймс Бонд, не обращая внимания на тычки Минервы МакГонагалл в прикрывающий его поясницу «Микро-Узи». — Полторы недели назад, в результате некоего травматичного случая. Я не помню вообще ничего, что произошло до этого события. Так значит, мы знакомы?

Отец и сын-Малфои переглянулись.

— А не врёшь?! — строго спросил сын.

— Честное пионерское! — сверкнул глазами Джеймс Бонд.

— Это как?

— Это как «честное октябрятское», только в два раза круче! — выпалил Джеймс на одном дыхании.

— А что говорят в больнице святого Мунго? — в голосе Люциуса внезапно прорезались мурлыкающие нотки, изображающие сочувствие. Он раздвинул группу охранения Поттера, как ледокол — прибрежные льды, и склонился к мальчику. Внутри мальчика Джеймс Бонд ликовал от радости: контакт с потенциальным противником состоялся, теперь его доклад для Эм не будет основан на данных только одной стороны, о чём Эм его специально просила.

— Прошу прощения, Люциус, но мы торопимся, — между ними возник Римус.

— О, привет, — мурлыкающие нотки из голоса Малфоя пропали. — Как жизнь? Всё воем волком, да?

— Мистер Малфой, — строго сказал Бонд, — простите, но не кажется ли вам, что оскорблять людей, с которыми я пришёл, это не слишком хороший способ произвести первое впечатление? Мне говорили про вас много гадостей, но я был полон желания не верить им, потому что понимал, что люди могут быть предвзяты. Однако, я вижу, вы и сами во власти предрассудков.