007. Вы живёте только... трижды

— Я? Нет! — Люциус был до глубины души поражён тем, что он оказался на одном уровне с маголюбами и предателями чистоты крови. — Умоляю вас, Гарри, не судите строго. У меня сегодня был плохой день. Драко, пойдём.

— Всего хорошего, мистер Малфой. Драко, увидимся в школе! — Джеймс Бонд весело помахал вслед выходящей паре и натолкнулся на багровый от едва сдерживаемого бешенства взгляд Минервы. — Ой…

— Мистер Поттер, соблаговолите объяснить, что это было?! — прошипела Минерва МакГонагалл, упирая в Джеймса Бонда свой фирменный взгляд василиска.

— Насколько я понял, это был мой сокурсник, — ответил Бонд. — И он не «что», а «кто».

— Это дело поправимое, — прорычал Люпин, демонстрируя потрясающего размера оскал.

— Малфои — главные помощники Сам-Знаешь-Кого! — грозно высказался Грозный Глаз.

— Это доказано?

— Нет. Но это все знают.

— Вот уже три месяца, как вся магическая Великобритания знает, что я патологический лжец, страдающий от симптома недостатка внимания, приобретённого в результате черепно-мозговой травмы в младенческом возрасте. Это в самом деле так?

— Ну… Гхм… Если честно…

— Скажем иначе. То, во что множество людей разом верит, ещё не становится из-за этого истинным.

— С этим я соглашусь.

— В таком случае я вынужден настаивать, чтобы вы использовали более мягкие формулировки, — настойчиво упирал Бонд. — Мы ведь дерёмся за правое дело, так? Мы не можем позволить себе огульно обвинять человека, который, вполне возможно, оказался не в том месте не в то время. Пока вина не доказана, он настолько же невинен, как и вы, Грюм!

— Хорошо он тебя уел, да, Аластор, любитель применять круцио к сантехникам? — спросил Кингсли, откровенно наслаждающийся шоу.

— Молчи, тёмный маг, — буркнул Аластор. — Ладно, я согласен. Это — Люциус Малфой, предположительно, главный помощник Сам-Знаешь-Кого. А ты раскрыл ему, что потерял память!

— Ага. И что из этого?

— Он же расскажет теперь всё Волан-Де-Морту! Фред, откачай Рона.

— Расскажет. И что?

— И Волан-де-Морт будет считать, что он теперь в безопасности, потому что ты потерял память и не можешь выступать свидетелем его возвращения! Фред, откачай Рона.

— Правильно. Волан-де-Морт будет чувствовать себя в безопасности, поэтому снизит темпы восстановления своей армии, тратя больше времени на качество подготовки. Волан-де-Морт будет чувствовать себя в безопасности, поэтому он позволит себе потратить больше времени на планирование атаки на мою особу, давая мне время восстановить мои знания и мой набор заклинаний. Волан-де-Морт будет чувствовать себя в безопасности, поэтому уменьшит количество силовых нападений на сотрудников Министерства, сосредоточившись на разведке и на том, чтобы взять под контроль как можно больше ключевых личностей, давая нам время на разработку планов по его дискредитации. Фред, продолжай откачивать Рона вплоть до особого распоряжения. А знаете, что самое главное? Через две недели я вернусь в Хогвартс. Сохранить свою амнезию в тайне я всё равно не сумею. Если Драко Малфой — в самом деле сын Пожирателя Смерти, то через две недели они бы всё равно всё узнали!

— Раз я потерял память, я перестаю быть ключевой фигурой, — Джеймс Бонд вплотную подошёл к Минерве МакГонагалл и к Аластору Грюму и взял их за пуговицы, — а значит, снижается накал страстей между Министерством и Дамблдором. В Верховные Ворлоки Визенгамота его, конечно, не возьмут, но вы только представьте, что должны чувствовать противники Дамблдора, узнав, что его центральную фигуру только что смели с доски! Это даёт нам преимущество во времени и в манёвре, которого у нас не было.

Взрослые переглянулись. Великие и могучие маги не умели рассчитывать дальше чем на два шага вперёд.

— Война — это путь обмана. Поэтому, даже если ты способен, показывай противнику свою неспособность. Когда должен ввести в бой свои силы, притворись бездеятельным. Когда цель близко, показывай, будто она далеко; когда же она действительно далеко, создавай впечатление, что она близко, — добавил Джеймс Бонд.

— Это так по-слизерински! — скривилась Минерва МакГонагалл. — Кто научил тебя этому бреду?

— Да так, один китаец, — пожал плечами Джеймс Бонд [31] . Он уже понял, что его новые соратники не имеют ни малейшего представления о военном деле. — А вы что, собирались выйти на битву с Пожирателями Смерти, выстроившись правильными рядами, конный против конного, пеший против пешего, грудь на грудь и щит на щит?

31

«Искусство войны», Сунь-Цзы, около V века до нашей эры.

— Ну… — Минерва переглянулась с другими членами Ордена Феникса. Джеймс Бонд закатил глаза.

— Ну, выстраивайтесь, выстраивайтесь, — разрешил он. — Пулемётчики таких очень любят. Спорю на что угодно, что Пожиратели не выйдут на поле боя ровными фалангами. А знаете, почему? Потому что они умнее! Мы на войне! — внезапно завопил Джеймс, распугав подбиравшиеся к нему самоходные метры мадам Малкин. — На войне сражаются не для того, чтобы победить красиво, а для того, чтобы просто победить! Красоту потом наведут историки!

— Гарри, здесь не место вести теоретические споры, — указала Гермиона. — Мадам Малкин…

— Нет, продолжайте-продолжайте, мне безумно интересно, — махнула рукой волшебница, опирая подбородок на кулак второй руки. — Значит, Мальчик-Который-Выжил потерял память, да? Чует моё сердечко, как же Рита этому обрадуется…

— Ей запрещено браться за перо ещё восемь месяцев, — встряла Гермиона.

— Мне, пожалуйста, четыре повседневных мантии и одну парадную, — вернулся к делу Джеймс Бонд.

— Нет проблем, — ответила владелица магазина. — Вот, прошу.

Джеймс Бонд провёл рукой по рукаву предложенной мантии. Видит Бог, в североафриканских отелях, куда его заносила нелёгкая служба суперагента, половые тряпки шились из более пристойной ткани.

— Унесите этот мусор и принесите мне нормальную мантию, — попросил он вежливо. — Или у вас сомнения в моей платёжеспособности?

— Но до сих пор вас устраивала подкрашенная мешковина! — изумилась мадам Малкин. — С каких пор вы стали разбираться в тканях, мистер Поттер?

— Тот мальчик, который только что отсюда вышел, Драко Малфой, — прищурился Бонд, — какую ткань выбрал он?

— О, это требовательный клиент, — сморщилась мадам Малкин, забирая мантии. — Они покупают только мантии из индийского кашемира, и отдают предпочтение зелёной шушпанчиковой подкладке.

— Слизеринцы, — прошипел откачанный Рон.

— Считайте, что у вас появился ещё один требовательный клиент, — решил Джеймс. — Мне, пожалуйста, четыре тонких кашемировых мантии; чёрная ткань, длину вы сами знаете, не маленькая уже. Размер в груди, в талии, в бёдрах тоже сами определите. Подкладка… У вас есть что-нибудь серебристое, с искрой?