10:34

Свалил я, понятное дело, не «куда подальше», а в храм. По пути к бывшему кинотеатру «Октябрь» вдруг поймал себя на мысли, что не хочу туда. Быть может, впервые за все годы, проведенные в Братстве Света. Вот сейчас приду – и начнутся полные сочувствия разговоры со скорбными минами. Мол, да, слышали о Рафаэле: так жаль, хороший был парень и все такое… Но главное слово тут – «был». Ни печальные речи, ни скорбные мины его не воскресят! Ну их всех! Просто хочется побыть одному!.. Хотя нет, вру: не одному. И я вдруг достал телефон, набрал номер.

– Да? – услышал я в трубке знакомый голос. Как бальзам на душу!

– Привет! Ты занята? Можно с тобой увидеться?

– Извини, нет, – ответила Женя. – У меня лекции. А потом еще факультатив. Допоздна. Что-то случилось? Какой-то голос у тебя странный… С тобой все в порядке?

– Все хорошо. – Я отключился.

Подойдя к бывшему кинотеатру, который пока еще служил нам храмом, я с удивлением обнаружил на крыльце четверых подростков лет по пятнадцать, не больше. Они резвились, хохотали, курили, бросая окурки себе под ноги.

– Эй, вы ничего не перепутали? – холодно спросил я. – Это не место для тусовок!

– Тебе-то что? – нагло ответил один из них – конопатый рыжий переросток – и глянул на своих дружков, явно подкрепляя свое хамство численным превосходством. – Где хотим, там и тусуемся.

Ага, вот и кандидаты на разбитые рыла! Конечно, Рафаэлю, судя по его последним словам и поступкам, такое вряд ли понравится. Быть может, его душа сейчас смотрит на меня с осуждением. Но мне так хотелось сорвать на ком-нибудь злость… Я стал неспешно подниматься по лестнице. Пальцы нащупали было в кармане кастет, но тут же отпустили: дети как-никак! Подростки – в том числе рыжий переросток – с опаской попятились, сообразив, что численность далеко не всегда залог победы.

– О, Михаэль!

Я замер на середине лестницы, глянул на двери храма. В них стоял магистр.

– Познакомься, – сказал отец Пейн. – Это наши новые кандидаты. Салафиил, Иегудиил, Варахиил и Иеремиил.

Я уставился на подростков. Кандидаты?.. Пока магистр представлял меня, перечисляя мои боевые заслуги, пятнадцатилетние «воины Света» неловко топтались на месте и с опаской поглядывали в мою сторону. Недоверчиво: видимо, их смущал мой возраст.

– А сейчас Михаэль вам все здесь покажет, – закончил отец Пейн и повернулся ко мне: – Объясни им наши порядки.

Кандидаты, толкаясь и перешептываясь, ввалились в двери храма. Я задержался на крыльце.

– Что-то случилось? – спросил магистр, перехватив мой угрюмый вопрошающий взгляд.

Я мотнул головой и вошел в храм. Встречные братья и сестры здоровались со мной как обычно. Никто из них также не обмолвился о Рафаэле. Вот тебе и сочувствующие речи, и скорбные мины… Быть может, они еще не знают?

Пока я водил школьников по храму, те без умолку трепались, ржали, называя друг друга своими новыми, как они считали, погонялами. Когда же один из них схватил с подоконника оставленный кем-то серебряный крест – главный атрибут брата Ордена – и нацепил его на свою тощую шею со словами: «Зацените, пацаны, я поп!», мне пришлось сдерживаться, чтобы не вмазать ему.

– Еще раз сунешь свои ручонки куда не следует… – прошипел я, срывая с него крест.

– И что? – нахально вмешался другой подросток. – Че ты вообще тут раскомандовался? Не ты тут главный, а…

Он не договорил, так как в следующий миг я резко шагнул вперед и схватил одного из них за горло. Нет, не того, который сказал дерзость, и даже не того, который примерял крест. Оценив, кто из них самый наглый, а значит, и самый авторитетный, на кого равняются остальные (а им оказался тот самый рыжий переросток), я избрал своей целью именно его.

– Эй, а я-то при чем? – испуганно залепетал тот, когда я затащил его за бархатную бордовую портьеру, подальше от посторонних глаз, и придавил к стене.

– Значит так, – сказал я, сжимая у него на горле пальцы и глядя на остальных, которые растерянно хлопали глазищами и даже не пытались прийти товарищу на помощь. – Еще одна выходка от любого из вас – и я ему всыплю таких звездюлей…

– Почему именно мне? – закряхтел рыжий.

– Потому что пока я запомнил только тебя. Все слышали? Любой из вас накосячит – получит он! Вам ясно?

Все поспешно закивали. И активнее всех – рыжий переросток.

Я разжал пальцы и скомандовал:

– А теперь – за мной!

Пока я вел их в подвал бывшего кинотеатра, вся четверка шла, почти не дыша и едва ли не на цыпочках. Я завел их в помещение для тренировок. Уриэль и Гавриэль отложили гантели и штанги.

– Видите этих двоих? – обратился я к школьникам. – Будете их слушаться как…

– Родную мать? – вставил один из подростков и умолк под моим взглядом.

– Больше, чем родную мать, – ответил я, – которая, видимо, не смогла вбить вам с детства правильное воспитание. Гавриэль и Уриэль исправят это упущение. Также они будут вести тренировки, чтобы превратить вас, задротов, в настоящих бойцов. А заодно и объяснят наши порядки.

На слове «порядки» я сделал особенный упор и коснулся висящей на стене хвостатой плети. Наконец, оставив перепуганных кандидатов в ежовых рукавицах своих братьев, покинул подвал, радуясь, что избавился от этого лиха.

– Вы уверены, что они нам подходят? – спросил я, снова разыскав магистра.

– Сейчас это глина, пластилин, – ответил отец Пейн. – Что вылепишь, то и получится. Главное – у них есть качества, весьма полезные в нашем деле. Нужно лишь направить эти заблудшие души по верному пути. Тем более нам необходимо пополнение. Ведь нам потребуется очень много бойцов, если мы хотим воплотить в жизнь все наши планы. Пока что же в наших рядах лишь убывает.

– Да, Рафаэль. Такая потеря…

– Ты ведь знаешь, что мы потеряли Рафаэля еще прежде, чем это случилось. – Магистр испытующе глядел на меня. – Я даже больше скажу: он погиб именно потому, что мы потеряли его. Ведь наш Орден не просто так называется братством. Одиночке сложнее выжить в этом полном ереси мире. Но он сделал свой выбор, Бог ему судья.

Так вот почему никто и словом не обмолвился о Рафаэле. Вот почему нет сочувственных речей и скорбных лиц. Никто не сочувствует и не скорбит. Они все считают его отступником!

Я вышел из храма, подставил лицо прохладному ветру. Теперь мне хотелось не кричать, а выть от бессилия. Рафаэль был предан Братству Света много лет. Но стоило раз оступиться, и все: ни для кого его больше не существует. Он – пустота, и не важно, жив он или мертв. И я вдруг припомнил, что сам так же относился к отступникам. Люди ведь и раньше по разным причинам покидали Орден. Помню, несколько лет назад была девушка, которая поначалу часто посещала храм, а потом куда-то пропала. И я не то что имени – даже лица ее вспомнить не могу! Или год назад отец Жоффруа, один из самых активных братьев Ордена, более того – воин Света, один из отцов-основателей, покинул храм после рейда в Красновку (это и не удивительно, учитывая, чего мы там насмотрелись). И все: с той поры я ни разу не слышал, чтобы о нем хоть кто-нибудь вспоминал. Братство не прощает отступников!