20 лет

Мама светилась от счастья. Ещё бы - подобие идеальной семьи с ежедневным совместным ужином, просмотром телевизора, сексом. Видно, отчим реже стал ездить налево, довольствуясь женой, уделяя ей больше внимания, больше ласки. Кирилл снова открывался отцу, снова пускал его в свой маленький детский мирок, хоть и с настороженностью. Лишь одна я не вписывалась в безупречную издалека картину, поскольку стояла вплотную и видела все её изъяны. И ошибочно наложенные мазки, и грязь смешавшейся краски, и диспропорции.

– Мам, - спросила я как-то на кухне, готовя начинку для пирога.
– В чём ты видишь смысл своей жизни?

– Как в чём? В вас, конечно, в детях. Дать вам образование, воспитание, поставить на ноги.

– А что потом? Когда поставишь?

– Буду радоваться внукам, - неестественно блаженно улыбнулась она, справляясь с тестом.

– Долго тебе в таком случае придётся ждать. Я-то детей не хочу.

– Это ты пока говоришь. Как можно не хотеть детей? Встретишь вот любимого человека, выйдешь замуж, материнские инстинкты сами проснуться. Дети сближают людей. Ты просто маленькая ещё, жизни не знаешь.

– Каким образом я сблизила тебя с отцом?
– отрезала я, перемешивая на сковороде жарившуюся капусту.
– Тем, что из-за меня вы были вынуждены поломать свои мечты? Плюнуть на планы и, вопреки желанию, пойти на брак? Искусственно создать семью?

– Почему же искусственно? Не думай, что мы категорически не хотели быть вместе. Всё равно какие-то чувства имелись. Я до последнего не хотела разводиться. Обстоятельства так сложились, здесь ведь не предугадаешь. И я никогда не жалела о том, что когда-то забеременела тобой, ни разу. Не случись этого тогда, возможно, жизнь бы иначе сложилась, но раз вышло, значит, зачем-то оно было нужно. Я всегда была рада, что ты у меня есть.

– Мам, рада до каких пор? Если я совершу что-то выходящее за пределы твоих ожиданий, разве ты не отвернёшься от меня? Разве постараешься понять?

– Разумеется, постараюсь, я же мама.

– Это только на словах, мам. Я чувствую, что ты всю жизнь не довольна мной, ты с детства пыталась что-то во мне исправить, где-то подкорректировать. Постоянно. Я с шести лет слышу о том, какая я неблагодарная, эгоистичная дочь, как я в грош тебя не ставлю, не уважаю, не ценю того, что ты для меня делаешь. Живу в себе, плюю на нашу семью, на твои слова, на твоё мнение. А помнишь, как ты по телефону в разговоре с тёть Светой сказала: "Ладно уж, дочь упустила. Сейчас главное Кирюшку из виду не выпускать"? Я случайно тогда услышала, но намеренно пропустила мимо ушей. А думаешь, не обидно мне было? Ещё как. Только я понять, мам, не могу, в чём конкретно ты меня упустила? Я что, стала наркоманкой? Сплю без разбора с парнями, ворую из дома деньги, прихожу пьяная? Не хочу снова поссориться, но мне с детства неясно, мам, в чём я провинилась в твоих глазах. Почему ты списываешь меня со счетов.

– Кир, - мама явно была смущена. К подобной беседе она не была готова. Я же продолжала молча прислонившись к столешнице, помешивать капусту.
– Я не списываю тебя со счетов. Просто ты всю жизнь поступаешь так, как сама желаешь, разве я не права тут? Моя поддержка тебе, в общем-то, и не нужна. Ты самостоятельно принимаешь решения, не спрашивая моего совета, слова. Даже возьмём ситуацию с поступлением - жалуешься, что тут вас ничему не учат, преподаватели никакие, одногруппники никакие, но когда была возможность поехать учиться на платное в Москву, ты меня не послушала, отказалась. Жила бы сейчас другой жизнью и вряд ли б жалела о том, что хотя бы раз за девятнадцать лет прислушалась к мнению мамы.

– Мам, не потянула бы ты меня. Я даже возвращаться к этой теме не хочу. Не было у меня выбора, единственный возможный вариант - переждать год, нигде не учась, и снова пробовать пройти на бюджет в Литинститут. Я не к этому говорила.

– К чему тогда?

– К тому, что не всегда рождение детей должно становиться смыслом жизни. Может, я плохая дочь. Ты разочарована во мне, но я ведь о появлении на свет не просила. Ты говоришь, встречу любимого человека, выйду замуж, материнские инстинкты сами проснуться. Не проснуться, потому что я смотрю на мир другим взглядом, понимаешь? Отличным от твоего, и именно поэтому ты считаешь меня чуть ли не самым говённым человеком. Просто потому, что у меня сложилось другое представление о жизни. По твоему, я должна беспрекословно тебя слушаться, должна проще относиться к людям, не искать идеалы, правду, справедливость, просто плыть по течению, на ходу выскочить замуж, родить ребёнка, взять в ипотеку квартиру, через пару лет родить второго ребёнка и смотреть, куда вынесет этим течением. Жить по системе, проще говоря. Жить так, как принято. Я так не хочу. Не понимаю, зачем оно нужно. Представления не имею, как воспитывать детей, как подарить им счастье, как заслужить любовь, а это важно, мам. Люди должны думать о таких вещах прежде, чем идти в роддом, не считаешь? Проблема нашего общества в том, что все убеждены, будто наличие в семье ребёнка, а порой и не одного - это закон. Закон, который нельзя нарушить. Если у тебя есть любимый человек или человек, с которым ты вынужден по каким-то причинам быть вместе, жить вместе, то у вас обязательно должно быть чадо. Почему? Да, согласна, существуют люди, которым суждено быть родителями, но не всем ведь. Не все для этого годятся. Банальный пример - твой любимый дядя Саша. Разве ему нужны были дети? Нет, плодил, потому что так принято, не более. И разве это правильно?

– Кир, ты ещё не видела жизни, - улыбнулась мама, вызвав во мне очередной шквал раздражения. Она абсолютно не пыталась меня услышать, - ты рассуждаешь в силу своего возраста. Твоя точка зрения неправильная.

– Что значит "неправильная", мам? А есть правильная? Каждый человек имеет право на свои собственные мысли. И какого возраста? Мне не двенадцать лет. Девятнадцать, я вполне понимаю, что говорю.

– Когда появится у тебя муж, дети, ты совершенно иначе будешь рассуждать, поверь мне.

– Не появятся у меня дети, не хочу я этого.

– Ну, а если забеременеешь, что будешь делать? Родишь ведь. Родишь и любить будешь этого ребёнка, души не чая.

– Не рожу.

– Аборт сделаешь?
– усмехнулась она.

– Сделаю. Лучше сделать аборт, чем в будущем мучить ребёнка.

– Какая же ты ещё глупенькая, Кир. И в чём же ты видишь свой смысл жизни?

– Пока не знаю, но явно не в материнстве.

Без добавления каких-либо ещё слов я дожарила капусту, выключила конфорку и стремительно покинула кухню, чувствуя на спине мамину блаженную улыбку. Вряд ли в этой жизни мы были способны понять друг друга. Порой казалось, что меня родила совершенно другая женщина.

12 глава

В "Братьях Карамазовых" Достоевского Алёша говорит своему сладострастному, жестокому отцу: "Не злой вы человек, а исковерканный". Был ли исковерканным человеком мой отчим? Возможно. Но я не обладала святостью Алёши, поэтому этот факт нисколько не оправдывал его в моих глазах.

Родился отчим поздно, родителям на тот момент было за тридцать. Мать работала всю жизнь швеёй, отец - водителем. Люди они были несколько странные. Вели затворнический образ жизни, мало с кем общались, мало кому ведали о личных делах, с родственниками не знались, зато при всём при этом в церкви являлись самыми частыми посетителями. Дети для них, как и для большинства тогда и сейчас, воспринимались как данное, как что-то неизбежное, вряд ли что первая беременность матери дяди Саши, что вторая, что третья были запланированы. К слову, он приходился самым младшим из трёх братьев: со старшим разница в возрасте составляла четырнадцать лет, со средним - шесть. Все трое росли в крайней жестокости и непонимании. Отец с виду и был человеком мягкотелым, молчаливым и замкнутым, в семье же открывал себя с совершенно иной стороны. Воспитание в его понятии приравнивалось к насилию. Порол он детей часто: и за явную провинность, и за ребячество, за детскую шалость, ничуть не видя в этом чего-то предосудительного. Ежедневные порки в семье считались в порядке вещей. Это мне известно со слов мамы, которая объясняла, откуда у отчима эти садистские наклонности. Для него подобный метод воспитания стал образцом, который он позже и спроецировал на своих детей, считая, что "только силой можно сделать из говна человека"

Ничем особенным с детства не увлекался. С двенадцати лет начал курить, выпивать. Учился плохо, несколько раз был едва не отчислен из школы за плохое поведение. Разумеется, за всё за это ему доставалось дома от отца в виде искусных побоев, и, может, в какой-то степени подобное поведение объяснялось протестом отцу, желанием обратить на себя внимание, поскольку именно внимания этим детям не хватало. Не было ни материнской ласки, ни разговоров по душам, ни каких-либо самых скромных проявлений чувств. Мать всю жизнь молчала. За детей никогда не вступалась, в дискуссиях за ужином, если таковые случались, ни разу не высказала свою точку зрения. Можно это назвать кротостью, но мама, которой довелось пару раз встретиться с родителями отчима, рассказывала, что кроткой эта женщина точно не была. Скорее глупой. Глупой и пустой. Она молчала не потому, что не хотела говорить, ей действительно нечего было сказать. Мыслительные процессы в её голове не происходили. Шить - да, она умела, но ответить на банальный вопрос о том, как дела, затруднялась. Отчим и сам признавался не раз, что его собственную мать умом обделили. Видно, и он частично это унаследовал.

Отца своего не любил, но считал идеалом. Примером для подражания и всегда говорил о нём с гордостью. Обиды за порки не испытывал ничуть. "Тогда, наверно, было обидно, а с возрастом-то понял, что не зря он нас бил. Всю дрянь зато выбил из головы. Детей надо пороть, иначе вырастут свиньями. Нахуй посылать родителей будут". Видно, вместе с дрянью разум и душу из него тоже выбили. Остались лишь тупость, мнительность, чванство да похоть. Всё.

Едва окончив техникум, этот человек женился на девушке тремя годами старше него, женился по залёту, надо сказать. Однако брак ничуть не ограничил его свободу. Всё так же блудил, так же удовлетворял свои страсти на стороне, по примеру отца воспитывал детей колотушками и ремнём, жену в грош не ставил. Да и она его. Девушка была, как и мать отчима, недалека умом, интеллектом не блистала, красотой - тоже. Неудивительно, что после пяти лет брака они подали на развод, но как ни странно, ещё несколько лет, уже не будучи мужем и женой, продолжали жить вместе и спать в одной кровати.