2012

– Да…– протянул Коля.

– Вот у него хозяин точно здоровый, – согласилась Аня.

– Даже и проверять не стоит.

И потянулись низкие арки, желтая штукатурка в сырых разводах, темные лужи, хрусткий лед, окна – будто бесконечный ряд копий «Черного квадрата», редкие звезды меж высоких тесных стен.

– О, – сказала Аня. Маленькая, округлая машинка дружелюбно желтела в темноте.

– Ну наконец-то! – Коля пригляделся и хмыкнул, – Тут бояться нечего, думаю.

– Небось вообще тетка попалась, – Аня потопала ногами, наклонилась и подняла мутную ледяную глыбину, – Только машинку жалко.

– Что ж поделать, – равнодушно ответил Коля, – Так…Наверное, она в том подъезде живет. – Надо прямо у входа брать, чтоб соседи не спалили, – говорил-то он спокойно, важно, а внутри все дрожало от нервного предвкушения, тренькало, будто натянутая струна. И чувствовал он себя легким-легким: в груди и животе только сосущая пустота.

– Все соседи спят давно.

– От сигнализации проснутся.

Коля встал в густой, сырой тени под козырьком подъезда, сжав в кулаке огромный заводской болт с накрученной ребристой гайкой – этакая карманная булава.

Аня чуть отскочила в сторону, размахнулась и со всей силы бросила тяжелую льдину в округлое переднее стекло.

«Брямс-брямс-брямс!» – оглушительным хором, как сотни колоколов, зазвенело в темноте разбитое стекло. И еще громче, перекрывая затихающий звон, завыла сигнализация – так громко, что Коля уж перетрусил и был готов бежать, уверенный, что сейчас встанет на ноги весь двор.

Он съежился в сыроватой темноте, прижался к деревянной двери и вдруг, сквозь неумолчный вой, услышал в темноте подъезда суетливые, быстрые шаги: шлеп-шлеп-шлеп.

Выскочила на улицу быстрая тоненькая фигурка. Коля подпрыгнул и ударил гайкой в место, где должен был быть затылок. Правильно рассчитал – с тихим-тихим «ахх» изо рта жертвы вылетел воздух, и неизвестная упала на лед.

Под пронзительный вой сигнализации Коля быстро склонился (краем глаза заметив загоревшееся окно) к девушке.

– Ну как? – с азартом спросила Аня, подбегая к нему.

– Херово, – отвечал Коля, – Бежим.

Хозяйка желтой машинки выбежала на улицу в одном халате и тапочках. Блестяще разработанная и исполненная акция провалилась. За всю эту долгую, тяжелую ночь они так ничего и не добыли.

Когда они наконец вернулись, Юстас еще спал. Измученные бессмысленным блужданьем, дети сбросили сырую одежду и, не сказав друг другу ни слова, легли спать.

Утром долго, хмуро пили кипяченую воду. Юстас сидел робкий, притихший. Коля вяло прихлебывал кипяток, сонно жмурясь и зевая, Аня прятала глаза и сидела, отвернувшись ото всех.

– А нет чего покушать? – наконец осмелился спросить измучившийся Юстас.

Ему никто не ответил; Коля сердито жмурился, у Ани бурчало в животе. Юстас совсем заробел.

– Нету, – наконец сказал Коля, – Сейчс пойдем рыбачить.

– Ты чего? – очнулась Аня, – Не надо!

– Других идей нет. Все остальное теперь почему-то не получается, – и он выразительно покосился на Юстаса. Вел Коля себя так, будто вчерашнего разговора не было.

– Лучше с голоду умереть. Ведь там, – она осеклась, взглянув на Юстаса, – Та рыба сама неизвестно что ест.

Коля, наверное, не думал об этом. Ему представилось легкое тело, падающее в черные воды, жадный плеск и тут же – кусок белого жирного мяса, жарящийся на горелке.

Он как-то быстро дернулся – движение сродни падению доминошной фишки с ребра плашмя – и, упрямо глядя перед собой, ответил, – Это лучше, чем ничего.

Заглянуть бы сейчас ему в глаза – старые, сухие, измученные. Худое лицо его высохло, окостилось и он похож сейчас на вдохновенного пророка, увидевшего нечто огромное и страшное, малой частью чего является наша Вселенная.

Пораженная Аня смотрела на него во все глаза.

– И у нас есть Юстас, – взглянув на нее, уже обычным голосом добавил Коля. Лицо его стало прежним, – Его тоже нужно кормить…– И чуть улыбнулся.

– Ты сгоришь в аду.

– Может быть, – как бы воображая эту перспективу, замечтавшись, отвечал он, – А может, мы и так в аду. Умерли и не заметили.

– Почему же в аду? – попыталась улыбнуться Аня.

– Да все, наверное, в аду. Рай пустой совсем, – он поднял голову, моргнул и хлопнул себя по колену, – Ну, хватит болтать. Собираемся!

Когда-то давным-давно, в самый разгар девяностых, в глубине канализации прорвало горячую трубу. Вырвавшаяся на волю вода пробила кирпичные перегородки старых ярусов и образовала огромное озеро, – пустое, безжизненное, глубокие воды, медленно остывающие под низким потолком. Трубу, конечно, заделали, но осушить рук не хватило – тяжелое было время. И мертвая вода застаивалась в темноте, пока однажды новый поток не ударил по поблескивающей ровной, как стол, глади.

Озеро оживилось. В побежавшей наконец воде завелись странные твари – красное-синие миниатюрные чашечки водорослей, клубки прозрачных червей, округлые, бледнобокие рыбы без глаз, но с двумя костяными пастями на обеих концах толстого тела, двухвостые слепые ужи, «чертовы головы» и много еще чего.

Это бездонное озеро, непрерывно журчащее под низкими – едва полтора метра – осыпающимися сводами и называлось Котлом.

Ходили сюда редко, только когда совсем уж голодно становилось – слишком непривычным был вид выловленных тварей, слишком странным пресный, с неуловимой сладостью, вкус белого жирного мяса, слишком далека и опасна была дорога. Давно брошенные кирпичные ярусы еще царской канализации, испещренные непонятными красными надписями, заваленные мусором, уже превратившимся для новых обитателей подземелья из дела рук человеческих в девственный ландшафт.

Дети молча шли по узким низким коридорам, освещая себе дорогу горелками. Юстас испуганно жался к Ане, Коля, нахмуренный, серьезный, шел впереди. Удочки, болтавшиеся у него за спиной, отбрасывали длинные изломанные тени, превращая его в подобие огромного жука, вставшего на ноги.

– Пришли, – Коля остановился у черневшей в красной стене пробоины, – Пригнись.

– Сама знаю.

– Я не тебе, а Юстасу.

– А ему и не надо, он маленький.

Коля хмыкнул в темноте.

Теперь самым главным было отмерять шаги – берег обрывался резко и ничего не стоило мгновенно ухнуть на несколько метров в холодную, испещренную тысячами подводных течений, воду. Горелки не помогали. По правде говоря, дрожащего огонька хватало только на то, чтобы дать понять, что вокруг ничего не видно.

Аня чувствовала, как дрожит рядом крохотное тельце Юстаса; она держала его за руку – костлявые пальчики ходили ходуном.

– Ты что-то помнишь?

– Что? – ойкнул Юстас.

– Знаешь это место?

– Нет. Где мы?

– Это Котел. Здесь, – она чуть было не сказала «здесь мы тебя похоронили», – Здесь мы ловим рыбу.

– Я еще никогда не рыбачил, – после паузы сказал Юстас.

Невидимый впереди Коля хмыкнул.

Но, как ни странно, рыбалка Юстасу понравилась. Он прыгал от радости и хлопал в ладоши при виде каждой диковинной твари, вытащенной из воды. Он с азартом закидывал удочку и тут же вытаскивал обратно – нет ли улова? И снова закидывал. Объяснить ему, что нужно ждать, пока потянет, не представлялось ни малейшей возможности. Аня с недоумением и даже испугом наблюдала за этими неуемными восторгами; Коля, казалось, не обращал внимания. Только когда под конец Юстас принялся с развеселым гиканьем носиться по берегу, он раздраженно бросил, – Ебнуться хочешь? И вообще, не пугай рыб.