"2013"
Шрифт:
— Такая прикольная девчонка… И не нуждается в парнях… По — моему, ты набиваешь себе цену, — заявил он.
— Это ты сделал вывод за пару минут общения? Нифига ты разборчивый!
— Опыт, — хмыкнул Сергей.
— Ты сам какой — то депрессивный. Кризис среднего возраста? — решила пошутить я.
— Угадала.
— Да ладно?! Тебе уже сорок?
— Почти. Тридцать девять.
Я слегка прифигела.
— А ведь не скажешь… Что уже старичок.
— Ну спасибо. За старичка.
— Да я пошутила! Не обижайся.
— Хорошо. Не буду.
Больные тем временем мирно разгуливали
Жалко, что сегодня суббота. Еще как минимум неделю ждать, когда приедет мама. Да и позвонить никак не получится — телефон сейчас дома. А хотелось поболтать с ней. Обсудить последние новости.
Интересно, что там сейчас творится… В моей родне, пока я тут отдыхаю.
— Я так понимаю, что парня у тебя действительно нет. Догадываюсь почему.
— Почему?
Я откровенно кокетничала с ним.
Несмотря на кислую мину, все же он сумел меня заинтересовать.
Внешне огромный белобрысый гигант, а внутри может быть вполне неплохой человек. Просто уставший от жизни. Как его мама, например.
— А разве можно так относиться к мужчинам при наличии парня?
— Логично. Но ты не ответил, почему у меня его нет.
— Обидели. Бросили. Или просто еще не было отношений как таковых. А относишься так, потому что нынче модно быть против противоположного пола. Ну, так думают всякие инфантильные девочки. Брак — это ответственность, работа. А девушкам сейчас это не нужно. Что там нынче в тренде? Саморазвитие, карьера? Деньги? Или еще какая — то хрень. А дети, семья… Это так! — Сергей театрально махнул рукой. — Трудно, много времени да еще и благодарности никакой. Верно?
— Все намного проще. Любви не существует. Есть только выгода.
— О как… Ты, небось, много в Интернете сидишь?
— Ну да. Я социофоб.
— Ох ты… Социофоб. Я так и думал.
— Я так думаю не потому что так модно!.. Есть определенный опыт в жизни. Понимаешь, мир в последнее время перевернулся. Семейные ценности уже не столь важны. Не потому что модно быть одинокой и независимой, как ты думаешь. Трудно довериться человеку. Хотя не так… Ва — а - ай! Сложно уделять время другому человеку! Подстраиваться под него! Вот и все! Да, отношения — тяжкий труд. И часто неблагодарный. Ты, наверное, и сам это знаешь. Поди уже побывал в браке. За сорок — то лет.
— А причем тут “социофоб”?
— Ой… Неважно. Я не готова открыться перед незнакомым человеком. Прости.
— Ничего.
Сергей посмотрел на свои наручные часы.
— С тобой, конечно, интересно, но работа сама себя не сделает. Ты уж извини за грубость. Человек уж я такой.
— А мама? Ты что, ее оставишь?
— Ну да. А что, я должен здесь ночевать?
— Логично.
Я проводила его взглядом и хмыкнула. Странный тип. Такое ощущение, что нас что — то связывает… Или будет связывать.
И почему я так решила?
3
Воскресенье не обещало ничего серьезного.
Я проснулась за час до завтрака. В коридоре громко играл телевизор — больные смотрели мультфильмы, идущие ранним утром.
После них обычно начиналась какая — нибудь
познавательная телепередача, а после очередной российский телесериал.Мама моя постоянно смотрела телевизор и одновременно чем — то занималась.
А чем еще мог увлекаться человек на пенсии? Ну, газеты иногда почитывать, если зрение позволяет. У нас дома их было преогромное количество.
Мама не признавала Интернет. Все, что там публиковалось, она считала враньем. Ну, как обычный статический пенсионер, живущий в России.
Интернет — зло. Точка.
Я встала с постели и, прихватив банное полотенце, пошла в ванную. У нас ее никогда не закрывали в отличие от верхнего этажа. Хотя там все равно свои порядки. Да и банщица — тоже.
Наша же Ольга Ивановна. Полная среднего роста женщина с вечной огромной шишкой из волос на голове. Она ухаживала за больными. Не все могли и умели подмываться. И к тому же по вторникам просматривала волосы на наличие вшей и гнид.
Пребывание в психбольнице обязывало меня мыть не только голову, как я обычно делала, но и мыться самой полностью. Это могло повлиять на дальнейшую выписку. Опять же, мне приходилось принимать ванну очень редко. Из — за болезни, лени или иных обстоятельств, о которых не сейчас.
Я целых два дня не мылась. За это время медсестры с санитарками на меня уже начали косо смотреть. Хотя кожа вроде идеально чистая. Аж блестит! Волосы еще пока что не пожирнели. Да и вообще вся одежда на мне выстиранная — мама постирала перед поездкой.
— Посмотри, Мельникова как будто выстированная… Аж блестит! — шушукались между собой Марина Геннадьевна и Наталья Сергеевна в день моего прибытия в заведения.
Они любили обсуждать больных, пока те что — то делали. Пошутить, поприкалываться.
Я вернулась в палату, замотав мокрые волосы полотенцем. Меня сестра научила сушить волосы иначе, чем просто набросить полотенце на голову. Или так делают абсолютно все? Мне это неизвестно.
Я прошла мимо санитарок, сидевших перед входом во вторую палату, с абсолютным равнодушием. Бросила шампунь на постель и принялась развешивать на спинке кровати постиранные трусы и носки.
— На завтрак встаем! — раздался громкий мужской голос. В этот день дежурил санитар Михаил Сергеевич — худой и рослый парень.
На него дамы тоже имели свои виды, но наверняка у этого товарища уже имелась девушка. Подкаты больничных женщин он либо игнорировал, либо начинал над ними подшучивать.
Я направилась в столовую.
Ни с одной больной я так и не познакомилась. Это так, к слову.
— Мельникова, иди в столовую, — Михаил Сергеевич указал рукой в сторону раздаточной.
— Да иду, иду…
Завтрак был вполне обычный: манная каша, чай в металлической кружке, вареное яйцо и бутерброд с маслом. Никаких изысков. Спасибо, что хоть еда вкусная! В психбольницах это большая редкость.
Я съела все без особого удовольствия и пошла вместе со всеми в медсестринскую. Выпить утренние лекарства.
Сегодня дежурит уже другая медсестра, Светлана Михайловна. Такая веселая, худенькая женщина с вьющимися светлыми волосами. Правда, она боится любой заразы и выпинывает из своего кабинета любого, кто кашляет или чихает.