2020. Путь в никуда
Шрифт:
Павшук съязвил:
– Не думаешь ли ты, после всего написанного о Христе, что Смородинов сумел сказать что-то сверхновое?
– Этому дерзкому товарищу много чего удалось сказать нового о Христе! Его современники настолько глупы, что до сих пор не поняли, какой гений ушёл так рано от них! Из его книги ясно, что даже сам мессия не ожидал, во что выльется его учение, к каким безумным выводам придут его фанаты. По-моему, Иисус проповедовал просто найти Бога внутри себя. Об этом же говорит Шацкий. Не зря некоторые протестанты считают, что можно найти дорогу к Богу без посредников. Мало ли что чиновники в золотистых одёжках наплетут от Его имени, присвоив себе это право, – со смехом добавил парень. – Или у Него что-то запросят для себя, выдав свои заветные желания за народные.
– Но насчёт тренингов, которые помогают людям стать лучше, он, конечно, перебрал, – возразил Владимир.
– Ничего
– Кажется, такой дзен-буддист должен…
– Да-да, протестанты Востока советовали убить Будду! Догадываетесь, почему? Захотите узнать, найдёте сами. Хотя, разумеется, это выражение можно понимать и в переносном смысле, в этом они – полная противоположность прочим мирным последователям Шакьямуни! Суть в том, что нужно быть бескомпромиссным в поисках истины. И Учитель научил меня тоже мыслить самостоятельно, а не так, как предлагают в тренинг-центрах за деньги. Бывал у знакомой в такой мозгодуриловке, где висел плакат, что, мол, время одиночек прошло, и пора мыслить сообща. Слабаков всегда тянет к кому-нибудь примкнуть, чтобы не чувствовать себя одинокой овцой. Хотя время гордых и смелых одиночек никогда не пройдёт! Настоящие мыслители всегда скептики и в толпе им душно. Именно потому они движут человечество вперёд. Или даже люди сами начинают тянуться к ним, бессознательно беря в пример мессий и других лидеров. Правда, вопрос в том, что люди молятся на героев, но почему-то сами героями становиться не спешат!
Павшук снова хмыкнул:
– Ты слишком хорошо усвоил идеи Шацкого. Тебя прямо не переубедить…
Владислав оборвал его:
– У меня впечатление, ты сам уже придерживаешься таких убеждений. Просто нравится всё время возражать, чтобы ни было! Хочешь одну забавную вещь скажу? Вы чем-то схожи даже внешне. Это и Фирудин приметил.
– Вот загнул, – пожал плечами Владимир. И отшутился:
– Так бывает с журналистами, когда они слишком влезают в шкуру того, у кого берут интервью. Эмпатируют, так сказать.
Владислав болезненно поморщился:
– Что за ерунда? Вчера на тренировке у меня жутко заболели мышцы.
– Возможно, перетренировался? – предположил Павшук.
– Что я, первый день занимаюсь? – возразил парень. – Странные ощущения! После того, как полупил по груше, создалось впечатление, будто сломал обе руки. Что это? И, вообще, чувствую себя худо. Болит всё в груди.
Журналиста встревожили эти слова. «Уж не подхватил ли он нечто, посерьёзнее простуды?» – возникло в нём опасение. Но ничего не произнёс.
***
Следуя давно заведённому правилу, Владимир сразу сел за писанину, пока не улетучился из головы флер той атмосферы, которая царила среди апокалиптиков. Материал получался солидный. Хотелось в него втиснуть и суть того, что представляет собой Общество, какие выводы напрашиваются из написанного.
А выводы были слишком противоречивы. У Павшука, как ни странно, апокалиптики начали вызывать определённую симпатию.
В третьем часу ночи статью, Владимир откинулся с наслаждением на спинку кресла. О, это невероятное чувство блаженства, когда заканчиваешь большую и сложную статью – его трудно передать словами! «Как прошамкал бы в былые времена небезызвестный и весьма дорогой Леонид Ильич Брежнев, ''с чувством глубокого удовлетворения'', – съязвил в душе журналист. – Если бы читатель знал, равнодушно скользя взглядом по страницам, сколько труда в вложено в газету! В редакции, словно на кухне, десятки журналистов-поваров долго и старательно готовят свои изысканные блюда. А читатель проглатывает блюда всё в момент, не подозревая о том».
Тем не менее, главное, чтобы и статья читателя зацепила, и редактору понравилась! Не то опять начнёт кроить материал, уча с умным видом, что краткость – сестра таланта. Наверное, забыл, что есть вторая часть журналистского присловья «И мачеха гонорара!».
Павшук ещё раз пробежал глазами по тексту на мониторе. Задумался. Однажды он накропал материал о чудесном исцелении от рака некой бабуськи. Публика любит читать такие душещипательные статейки, и редактор с удовольствием опубликовал ту историю. Однако журналист тогда сам до конца не понял: где истина?! Вот диагноз авторитетных врачей со страшными лабораторными данными, вот исповедь старушки, денно и нощно молившейся иконе. А вот результаты через несколько месяцев: она здорова! Так чему верить? Науке, которая способна сама себя опровергнуть, согласно теории Поппера? Или тому феномену, который требует лишь одного: быть истовым в одной истине? Да, некие процессы биохимии, физиологии и так далее приводят к выздоровлению. Но что материю заставляет это делать?! Какая
сила и откуда? В какой бы шок загнал учёных факт, коли вдруг представились доказательства существования самой всемогущей силы во Вселенной! Чем бы они оправдывались? Возможно, это всего лишь личная проблема атеистов с их духом противоречия? И Он, в принципе, не должен быть познаваемым до конца из-за неведомых нам процессов?В голове завертелась куча вопросов, и Павшук уже сомневался в собственном атеизме. Что есть вера? Из-за неё люди испокон веков страдают. Одни сами шли на крест, других сжигали. Одни совершали подвиги, других толпами загоняли в реку креститься. Одни ради религии убивают даже родных, другие используют её для продажи.
Журналист вспомнил сообщения о продаже перстня Жанны Д`Арк, когда организатор аукциона на полном серьёзе заявил: «Мы горды тем, что нам предоставлено право выставить на торги эту христианскую святыню». О, как! Более дикого признания нет! Осознают ли люди, что творят? Потому ст'oила ли красивая, всё оправдывающая, но слишком ценная овчинка напрасной выделки? Возможно, человек сам себе морочит голову, не там ища? И до правды так же далеко, как тысячи лет назад! Возможно этот гуру прав, говоря, что раньше религия несла лишь смерть, тогда как должна нести радость жизни?
Сам не ожидая от себя, Владимир брякнул:
– Он безумен. И… Ему ведома правда. Не зря же юродивых даже цари не трогали! Хотя, в наше-то время… Как раз в дом для умалишённых отправят, и доказывай там, что ты здоровее – точнее разумнее – тех безумцев, которые правят людьми. В общем, ерунда полная.
Журналист поднялся с кресла, потянулся. Мозг уже полностью отказывался «переваривать» информацию. Едва раздевшись, Владимир с наслаждением растянулся на кровати. Однако всё ещё по инерции рассуждал в дрёме: «Надо бы придумать заголовок позаковырестей. Скажем такой: «Дауншифтеры в поисках квази-религии»… Да нет… Хотя… Лучше так....Э-эх…».
Глава ХII. ВРАГ ГОСУДАРСТВА
В среде апокалиптиков была своя «паршивая овца», которую, тем не менее, Шацкий старался терпеть. Это был редактор газеты «Всё для всех» Епифан Есипов, рослый, обрюзгший тип с неровным чубчиком. Он представлял ту самую «жёлтую прессу», которую публика не любит, но охотно поглощает. Любопытно, что издание в самом деле имело желтушный оттенок, отдававший некоей дешевизной. Газетка считалась коммерческой, хотя с трудом верилось, что она может самоокупаться.
Есипов заглядывал иногда на «форумы» Общества, выдавая себя за его сторонника. Однако при случае был не против язвительно уколоть Александра Николаевича. Впрочем, иногда журналист даже излагал серьёзные контраргументы.
– Хорошо, – сказал Епифан как-то раз, – вы исходите из теории, будто государство – какой-то монстр. Мол, по большому счёту, оно не нужн'o, и ссылаетесь на авторитет Олсона и Макгира, доказывающих отчего-то на примере Китая, что нынешняя власть – институт узаконенных бандитов-завоевателей, а побеждённым просто некуда от них деваться, – оппонент не удержался от презрительной улыбки. – Даже соглашусь, что государство с мафией – о, ужас! – родные братья. И первое старается избавиться от второго, как от конкурента. Но как-никак лучше терпеть узаконенный грабёж в виде налогов, чем от незваных налётчиков! И как быть с французскими просвещенцами, определивших: государство – результат общественного договора, который уравновешивает систему. Не отрицаете же вы, что власть по определению защищает права всех граждан, делает их жизнь безопасной. Вы можете представить, как вообще прожить без этих постулатов?
Александр Николаевич сидел перед ним через стол, склонив голову. Видно, он собирался с мыслями. Затем встал, зашагал по гостиной туда-сюда.
– Государство – фикция, хотя и всемогущая – существует с незапамятных времён, – начал он. – Однако, не странный ли парадокс: породившее его общество попало почти сразу в его слуги? Проблема даже не в институтах власти, а в людях, его создавших – что-то с ними не так! История подтверждает: были сообщества, которые обходились без насилия и лжи. Они существовали, пока до них не добралось индустриальное общество. Сейчас государство в лице кучки чиновников не допускает других в избранный круг. Масса паразитов в нём относительно общества невелика, и они лишь меняются время от времени местами. Демагогия о социальных лифтах – болтовня, дабы успокоить общественное мнение. Социологи давно открыли: у индивидов снизу практически нет возможности перейти в высшие слои общества, исключения лишь подтверждают правило. Наивные сказочки о Золушке, втёршейся в окружение принца, или Емеле, ставшем зятем царю, втюхивают народу, дабы заставить поверить в то, чего почти не бывает на белом свете. На мой взгляд, вопрос бессмысленно обсуждать, пока не воплотишь это на практике.