2020. Путь в никуда

– Впрочем, – закончила дикторша с наигранной весёлостью, – есть приятные новости: на севере России по-прежнему все зеленеет. Деревья, судя по всему, не намереваются отходить к зимнему сну, в лесах можно собирать грибы. Так что прогнозы учёных о том, что и в Карелии скоро будут расти мандарины, недалеки от истины. На том до новых встреч!

– Пожалуй, – вполголоса произнёс корреспондент, – в убеждениях апокалиптиков имеется доля истины.

Он с долей восхищения подумал о неистовости Шацкого, его одержимости идеями, которые мало осуществимы. Владимиру, скептику по натуре, давно уже не во что не верящему, вдруг показалось… «Этот буйный малый, действительно, может повести за собой. И увести куда-нибудь далеко-далеко». Вслух с досадой процедил:

– По-моему, природа сошла с ума, и человечество вместе с ней.

За окном, вопреки позднему декабрю, барабанил тёплый дождь и выл отвратительный ветер. То ли в шутку, то ли всерьёз Павшук пробормотал: – Схожу-ка я опять к ним в гости. Может быть, вправду придётся с ними где-то спасаться на краю земли – от всех проблем, кризисов, ковида и прочего.

***

…Звёздное небо медленно вращалось вкруг незримой оси в глубинах Вселенной. Затем хвостатые светила стали крутиться с ускорением, больше и больше. После с пронзительным воплем они устремились в едва различимую точку, которая напоминала жуткий зрак, устремлённый в самую душу смотрящего. И внезапно энергия звёзд с грохотом взорвала точку, отозвавшись нестерпимым жжением в его груди.

Владислав очнулся в поту: «Уж не заболел ли я ковидом? Но когда и от кого заразился? Неужели от напарника на свалке, с которым работал в последнюю смену, – он подозрительно покашливал. И помалкивал, гавнюк!.. Это совсем не похоже на простуду». Точечная боль разгоралась внутри всё сильнее, в горле пересохло, но кашля не было.

Парень попытался лечь на правый бок и застонал – это было невозможно: боль перекатилась туда же, резанув острым ножом! Влад откинулся на спину и вытер ладонью пот со лба.

В нём нарастал страх вместе с жаром от осознания неотвратимого. Когда заболевает некто посторонний – пусть даже знаменитость или родственник – мы воспринимаем это с эгоистичным отчуждением: «Такова судьба, дай Бог, чтобы выжил». Но едва это касается нас, мы иного мнения. Мозг – вместилище нашего «Я» – охватывает всёраздирающая паника: «Не хочу исчезать из этого мира!» Мы считаем высшей несправедливостью, что ничего не изменится с нашим уходом. Да, это тебе нужен сей мир, а не ты ему. А сознание той порой растворяется в вязкой нави, которой невозможно сопротивляться. Бессилие, бессмыслие, ломота в мышцах.

«Нет-нет, – пытался превозмочь сам себя Влад. Он ещё надеялся, что это обычная простуда, хотя что-то подсказывало: эта та самая напасть, которая уже охватила весь мир, и вот теперь коснулась и его чёрным крылом. Поэтому старался подбодрить себя: – Это не должно случиться… Шацкий говорил, что такие мысли – первые признаки разложения: сначала улетучивается душа, после – подвластное ей тело. Но я выживу, выживу, молясь Ему…» Кто победит: подлая гадость внутри организма или ментальная сила, что выше материи?

Для начала нужно было дать хотя бы небольшой передых организму. И парень усилием воли заставил руки поднимать с постели собственное тело. Подойдя к шкафчику, нашёл жаропонижающее средство, побрёл на кухню. Выпил таблетку. Затем осушил второй стакан.

Теперь Влад заставил собственные ноги двинуться уже обратно к кровати. Дойдя, рухнул, теряя сознание.

***

…Он иногда приходил в себя, затем вновь проваливался в забытьё. Температура скакала. То бросала в жар, то знобило. Часы летели незаметно, и трудно было понять, сколько же он страдал. Понимал лишь одно: не поможет никто, кроме самого себя.

В какой-то момент возникла Алиса. Она что есть мочи лупила его по щекам и кричала:

– Очнись! Очнись! Ты – живой.

Всё опять исчезло в бреду. И Влад неимоверным усилием заставлял «внутреннюю энергию» бороться с невыносимой пыткой. Лёгкие нестерпимо пылали. Хотелось разорвать грудь, чтобы стало прохладнее.

Сквозь туман ему чудилось, что в уголке ночного окна чуть светила голубая звезда. Потом она неожиданно распадалась с переливами мобильника на искры-секунды, вонзалась в лицо и тело, причиняя мучения. Что-то чёрное, тягучее обволакивало ноги, пытаясь утянуть в трясину. «Почему раскалённые искры падают вверх – туда, где я? – недоумевал Влад. – Или это – низ? Где же звезда? К ней надо лететь!..»

Борьба с недугом длилась бесконечно.

Глава ХIV. И ПОМЕРК СВЕТ…

Владислав проснулся среди декабрьской ночи от пронизывающей боли, сдавившей виски. Ещё не открыв глаза, он раздражённо матюкнулся: «Что за чертовщина? У меня никогда раньше так не болела голова! Так я выздоровел или нет?».

Парень никак не мог поверить, что удалось одолеть коронавирус. Конечно, он слышал о редчайших случаях выздоровления после долгой и жуткой борьбы, тогда организму удавалось невероятным образом свершить чудо. Но что с ним сейчас? Завтра всё-таки нужно обязательно посетить поликлинику: «Чтобы там не вякали антиваксеры, всё же стоит побеспокоиться о своём здоровье». Он был в курсе того, что иные уже умерли от ковида, будучи, на первый взгляд, вполне здоровыми.

Кроме головной боли, ощущалась дичайшая слабость. Владу было противно от мысли, что он не в состоянии владеть собственным телом. Да что с того! Скоро он обязательно почувствует себя сильным и ловким, как и прежде.

Владислав, включив ночник, посмотрел на часы: они показывали половину первого ночи. Всё было тихо. Однако в комнате нарастало почти ощутимое кожей напряжение. Чудилось, воздух еле слышно звенел. И парень в первый момент подумал, что звон раздаётся в ушах.

Нет, это был внешний, едва улавливаемый, звук, который разливался повсюду. «Что за чертовщина? – повторно подумал Влад. – Впечатление, будто сейчас всё вокруг взорвётся от наэлектризовавшегося воздуха. И сердце неприятно сдавливает…».

Он попытался «выдохнуть боль» как учил Шацкий. Увы, эта методика не помогла. Против погоды вряд ли попрёшь – мать-природа сильнее! Придётся опять искать таблетку. Дожился!

Внезапно ожил мобильный телефон: экран вспыхнул голубоватым светом, словно его подсоединили к зарядке. Аппарат завибрировал, пополз к краю прикроватной тумбочки. Владислав едва успел схватить мобильник, прежде чем тот спрыгнул с края столешницы. Глянул на экран и изумился: там ползли ряд за рядом строчки с безумными письменами: вперемешку русские и латинские буквы, цифры, знаки препинания… Сенсорный Samsung по-прежнему вибрировал, норовя выскользнуть из пальцев владельца, более того – он подозрительно нагрелся. За окном в ночи Владислав заметил цветные всполохи, принятые им поначалу за неоновую рекламу. «Она не может так бликовать, – осадил он сам себя. – Так что же происходит?»

Парень встал с кровати, бросив мобильник на одеяло, подошёл к окну и поразился фантастической картине. Его дом-сталинка в центральном районе Волженска выходил окнами на две стороны – на Волгу и в припорошённый снегом двор. Он увидел над крышами многоэтажек переливающиеся в полной тиши складки полярного сияния. На электрических проводах, на ветвях деревьев, на телеантеннах вспыхивали малиновыми и зеленоватыми цветами странные слегка искрящиеся шарообразные огни. «Шаровые молнии? – мелькнуло в мыслях Влада. – Но откуда? Почему их так много? Или…». Его вдруг пронзило: «Не огни ли святого Эльма! Я, случайно, не сплю?».