2028

Андрей некоторое время молчал, отведя взгляд куда-то в сторону. Ответил он не сразу.

— Я думаю, проблема находится не только там, снаружи. Но та проблема явная для нас – это мутанты. А проблема внутренняя – это то, что нам ещё не понятно, а потому и является проблемой как таковой. И может быть, это и не проблема на самом деле, — он слабо улыбнулся.

— Поэтому мы и пошли туда, в библиотеку. Чтобы понять, разобраться.

— Но вы подвергли себя смертельной опасности. Здесь каждая жизнь имеет свою цену, и нельзя ей так безответственно распоряжаться.

— Я понимаю.

Андрей снова замолчал, смотря на меня, потом прошёл с мной ещё несколько шагов и спросил:

— Какого это было – без факела в тумане?

Я подумал и спустя минуту ответил:

— Как без солнца. Холодно, словно бредёшь впотьмах. Но вокруг обычная темнота, которая скрывает за собой что-то, но сама из себя ничего не представляет.

Мы подошли к повороту в другой корпус и остановились.

— Может, я лучше на стену? — сказал я. — Опасность ещё не миновала, они могут снова полезть.

— Сейчас уже утро, твоя смена, по подсчётам, уже вот-вот закончится, поэтому не имеет смысла. Да и отдохнуть тебе нужно, как и Саше. Вы многое пережили за эту ночь. Так что иди в аудиторию и ложись спать.

— Я не хочу спать.

— Ну и плохо.

Андрей пошёл обратно, а я остался возле входа в другой корпус. Потом обернулся и сказал:

— Я думаю, держать кого-то взаперти сейчас уже не имеет смысла.

Охранник остановился в десяти шагах от меня и обернулся тоже.

— Ты про Григория?

Я кивнул.

— Я поговорю с Виктором Петровичем. С тобой согласен, смысла держать его под присмотром нет. Только человека нужного лишаемся.

Потом он удалился, а я медленно пошёл по коридору, где располагалась моя аудитория. Возле неё дежурил один из студентов. Сидя на стуле и держа в руке длинную палку – непонятно зачем – он смотрел вперёд и словно не слышал приближающихся шагов. Это мне было на руку: я молча прошёл мимо него и направился дальше, так как заходить к себе мне сейчас не хотелось.

Я поднялся на третий этаж и пришёл в коворкинг. Здесь было абсолютно пусто и слишком темно. Тускло горящие серым светом окна не могли рассеять здешний сумрак, окутавший большое помещение и жадно поглотивший его самые дальние углы. Из всех свечей, стоявших возле стен, горели всего две, а остальные потухли. Видимо, от безнадёжной борьбы с этой тьмой. А может, это не просто тьма? Не обычный мрак уходящей ночи, а тоже что-то живое, имеющее свою собственную волю?

Я взял свечку со стола, аккуратно поднёс её к жестяной бочке в центре, присел и начал складывать поверх уже остывшей золы хворост, а потом поджёг. Огонь неохотно разгорелся; замерцали его отсветы на полу, белых столбах и потолке, начали впитываться в темноту и разбавлять её, и та недовольно расступилась вокруг вновь вспыхнувшего островка тёплого света.

Я молча сидел и смотрел на огонь. В нём всплывали на поверхность различные образы и переменялись в пламени: вырванный из, казалось бы, не таких далёких времён старый мир с его цветущей зеленью, лазурным небом и свежим приятным воздухом, а потом – искорёженные, изуродованные петлистые ветви деревьев, мёртвая трава и огромная рана посреди треснувшей дорожной ленты – уходящая глубоко в землю, словно от застрявшей в теле большого человека пули, навек оставшейся в нём и причиняющей своему носителю нестерпимые муки; чистые этажи цитадели знаний, запах от тысячи книг в читательском зале – и новое пристанище для страшных исчадий, которые ныне поселились там. И самый последний образ – мой друг Виталик: он смотрел на меня через огонь, и мне показалось, что за ним возвысилась длинная серая фигура, неимоверно худая, безмолвная. Потом она ступила вперёд, загородила собой моего товарища и взглянула на меня. На её вытянутом лице лоснились чёрные миндалевидные глаза. И в этих глазах, в этих чертах лица я, к своему ужасу, обнаружил признаки разума…

Что это за существо, явившееся в этот погибший мир? Имеет ли оно какую-то связь с тем, что стало происходить с нами в последнее время? Мне вспомнился недавний разговор возле костра в одном из моих караулов – слова Антона и его привидение. Его ли тень он увидел в прорези заделанных дверей тогда? А если его, то почему этот силуэт не заметили караульные сверху? Ведь его сложно было не заметить из-за длины, да и туман расступается перед площадкой у главного входа. Смогло ли оно пробраться к самому входу в наше убежище незамеченным, словно появившись из неоткуда, или же ему удалось скрыть себя от глаз дозорных с помощью какой-то своей невероятной силы? Как той, которой оно смогло укоротить ту страшную птицу в библиотеке, лишь одним взмахом своей широченной ладони взяв под контроль это полное агрессии существо. Та сцена до сих пор кружилась у меня в голове. Если оно способно брать под контроль живые создания, то не являются ли все наши страхи, терзающие нас по ночам кошмары, а также живые тени, которых видят некоторые из нас, результатом его дистанционного воздействия на сознание? Не являются ли сами тени их собственными отражениями, проникающими внутрь, чтобы проследить за всеми нами, изучить нас изнутри, чтобы потом… Для чего?...

И ещё мне пришло в голову: если они могут брать наше сознание под контроль, как-то управлять нами издали, то наверняка многие мысли и идеи, возникающие в наших головах, а также эмоции – это дистанционно посылаемые команды, и наши мысли являются вовсе не нашими, а их желаниями и прихотью? Тогда намерение добраться до библиотеки, как и само желание отыскать книгу, являются навеянными извне, чтобы выманить нас из укрытия. Ведь неспроста одно из этих существ появилось там именно в тот момент, когда мы добрались до неё. Оно словно что-то искало, и лишь чистое везение уберегло нас с Сашей от верной гибели.

От этих мыслей мне стало ещё хуже на душе, уныние поглотило меня изнутри, и даже огонь как-то потускнел, потерял свою яркость в этот момент. А может, мне просто всё это кажется? Может, на почве пережитого моё расшатанное сознание накручивает жуткую спираль различных домыслов, стараясь впитать чувство опасности в каждую клеточку внутри, а разум, сохраняя сухую логику и здравомыслие, из последних сил старается воспрепятствовать этому, ища всему логическое объяснение.

В любом случае, мы всё ещё держим оборону. И это значит, что взять нас полностью под контроль этим созданиям пока не удалось. И нужно продолжать бороться, нужно крепко держать своё оружие в руках – ведь только так мы сможем продержаться. Хоть сколько-нибудь.

Глубоко уйдя в себя, в свои мысли, я услышал звук приближающихся шагов только уже рядом с собой. И не успел я обернуться, как раздался голос позади меня:

— Я знала, что ты будешь именно здесь. — Саша присела рядом, подогнула колени и обхватила их руками. — Я спросила у караульного, но тот сказал, что ты не заходил, а прошёл куда-то мимо.

— Я хотел побыть один просто.

— А… — она слегка замялась. — Тогда, может, мне уйти?...

— Нет.. Не надо… Знаешь, я вот сидел сейчас один, думал вот обо всём, что происходит, и стало ещё хуже. Ты останься.

— Хорошо.

Мы замолчали, глядя на разбрасывающийся снопами искр огонь. В этой тишине находился покой, но почему-то не ощущалось умиротворения. И хотя Саша сейчас была рядом со мной, скверные чувства не покидали меня.

— О чём они тебя спрашивали, когда я ушёл?

— О моих ощущениях, когда я была там. Снаружи, без факела. О том, что я пережила. Они спрашивали об этом настойчиво. Виктор Петрович не отпустил бы меня, если бы я не рассказала. Ну и потом ещё спросили о книге… О том, откуда я о ней узнала.