2028

Зачем они это делают? Откуда такой напор, такая ярость? На миг мне почудилось, когда я беспомощно наблюдал за текучей большой бурой рекой снизу, что атака стала какой-то необычной. Какой-то… организованной?

– Егор! – внезапно, разрывая грохот выстрелов, раздался голос Виктора Петровича. – Принеси боеприпасы! Живо! Возьми кого-нибудь и притащите сюда ящик!

Егор тут же ринулся от парапета, на ходу перезаряжая пистолет.

– Павел, за мной! – крикнул он и тут же исчез в проходе.

Я ринулся следом, держа опустошённый автомат в руках. Его вес перетягивал, заставлял наклоняться моё тело вперёд. Или же это страх так бил по моим силам и выносливости? Тот вой, то полчище, что обрушилось на нас, и та их странная организованность – всё это внушало ужас в моё сердце. Теперь они не набегали вразброд, а словно строем пытались пробиться к нашим стенам. Мчались друг за другом, но словно в шахматном порядке, и попасть по ним становилось сложней.

Мы мигом преодолели лестницу, коридор снизу. Наверное, на всё это у нас не ушло и полминуты. Забежав в оружейное хранилище, Егор начал метаться вдоль стеллажей, выискивая запертые ящики. Он осматривал полки, перебегал от одной стороны к другой.

– Проклятье! Да где же…

Темнота била в глаза, которые ещё не привыкли к ней. Я плохо видел, и поэтому лишь безмолвно тащился за ним, как собачка, которая расценивала все эти движения как призыв к игре.

– Нашёл! Помоги мне!

Я подбежал к Егору, и мы вместе спустили один из продольных прямоугольных ящиков на пол. На зелёной деревянной поверхности чёрным маркером по-жирному было выведено: «Патроны».

Ухватившись поудобней, мы понесли тяжёлый ящик. Я шёл впереди, и когда мы вышли из-за стеллажа и уже собирались пойти к выходу, за той самой запертой дверью, ведущей в подсобку, снова раздался грохот, словно что-то очень массивное упало на пол, разбрасываясь содержимым.

– Стой, стой! – сказал Егор, глядя через плечо в темноту. Туда, где была эта дверь.

Мы остановились, прислушались. Из запертой комнаты доносился шорох: что-то брело по полу, расталкивая сваленные лежащие предметы. Как будто человек, но не человек – странный писк доносился из темноты, из-за двери.

«Крыса…»: – подумал я, вспоминая слова поисковика. Но писк был громче, и наполнен каким-то странным скрежетом.

– Ну-ка… – Егор тихонечко опустил свою часть, вынул из кобуры пистолет, перезарядил и шагнул в темноту. Я опустил ящик и машинально схватился за автомат, ступая следом за Егором. Мы медленно подходили к двери, за которой не успокаивалась возня, а через мгновенье раздался слабый скрежет, словно кто-то пытался лапой отворить эту дверь. Я сглотнул, крепче сжимая автомат. Подойдя к двери, я вспомнил, что пуст, но от ощущения стального металла в руках, способного плеваться огнём и разить наповал, я испытывал хоть и символическую, но защищённость.

Егор притаился, подойдя к двери вплотную. Он взглянул на меня, потом слабо сглотнул и, прицеливаясь пистолетом, лежащим в одной руке, вторую положил на рукоять двери. Чуть надавил на неё, и тут же дверь резко распахнулась под чьим-то весом, сбила Егора с ног, и из чёрного открывшегося жерла подсобки на него набросилась тварь, клацая выпирающими, как у крысы, клыками и вереща на всё помещение.

Егор закричал, забарахтался под тушью мутанта. Своими руками он упёрся в его бурую шерсть, стараясь отвести брызжущие слизью клыки-кинжалы от своего лица.

– А-а-а, с-сука! Отстань! – заорал студент, пытаясь защититься. Тварь напирала на него всем весом, и уже почти скрыла Егора под своим массивным телом.

Я остолбенело пялился на это, не зная, что делать. Выставил автомат перед собой, прицеливаясь, но одёрнул себя. Потом в глаза попал слабый блик, исходящий от чёрного лоснящегося дула пистолета, который лежал в пол шага от моих ног. Я тут же кинулся к нему, поднял и, не прицеливаясь особо, несколько раз выстрелил в тушу твари. Уши заложило нескончаемым звоном, я чуть отошёл, хватаясь за них. Потом увидел, как тварь, свалившись набок, брыкалась и пыталась подняться, беззвучно для меня открывая свою пасть и надрывая глотку. Егор тем временем резво отполз назад и упёрся спиной о стеллаж. Когда существо попыталось подняться, я прицелился и выстрелил ещё раз. Пуля пробила череп твари и та рухнула набок, с застывшей раскрывшейся пастью. Её морда была устремлена на Егора. Тот оторопело сидел, широко и звонко вздымая грудную клетку. Потом, не спуская глаз с твари, поднялся, упираясь трясущимися руками о стеллаж. Отошёл, но тварь больше не реагировала на него – молча лежала и пялилась своими чёрными глазками-пуговками в пустоту.

Егор подошёл ко мне, с его губ срывалась отдышка. Он положил ладонь мне на плечо, видя, что я стою как вкопанный, сжимая двумя руками «макаров». Я смотрел на тело убитой твари на таком близком расстоянии впервые. Потом перевёл взгляд на Егора. Его губы то смыкались, то размыкались, что-то произнося, но я ничего не слышал, звон оглушил меня. Постепенно он стал спадать, и слова студента долетели до меня.

– Ты. В. Порядке? – рублено проговорил Егор. Видимо, выстрел оглушил и его тоже.

Я лишь молча кивнул в ответ. Егор взял из моих рук пистолет, хлопнул меня по плечу и кивнул на ящик. Мы молча ухватились за него и понесли в сторону выхода, оставив убитую тварь рядом с распахнутой дверью в подсобку.

Выйдя из хранилища, мы пошли по просторному коридору с тянущимися вдоль левой от нас стены серебристыми трубами. Я почувствовал, что железная рукоять ящика впивается в мои ладони. Шёл молча, следом за Егором, но моё лицо заливалось багряным цветом, а на кончик языка наплывало множество самых острых ругательств. Мне хотелось крикнуть, резко бросить ящик и остановиться, чтобы отдохнуть. Он был тяжёлый, а рукоять, как нож, жадно впивалась в ладонь, прорезала её. Я возненавидел ящик, проклинал его всеми проклятиями, которые я знал, и которые придумывал на ходу. Но я не мог бросить этот ящик, мы слишком долго провозились в хранилище, а впереди нас ждал ещё один продольный коридор, в котором надо немного петлять, чтобы обойти столы со свечами, а за ним ещё и лестница…

Наверное, прошла целая вечность изнурительного труда, настоящего мучения, прежде чем мы ступили на второй этаж и вышли в центральный коридор. Егор сразу свернул влево, а я услышал автоматные очереди, доносившиеся с вестибюля на первом этаже. Именно там сейчас находился основной рубеж, именно так пытались сейчас сдержать главный натиск. И выстрелы, эхо которых разносилось по всему этажу, говорили о том, что посылались они уже не наружу…

В этот миг из памяти вырисовался коридор, погружённый во мрак – пустой и безжизненный. Образ прошедшего сна явился перед моими глазами в столь реальном виде, будто в один миг кнопка щёлкнула и фотоаппарат вспыхнул яркой вспышкой, а после кратковременного ослепления – новая картинка перед глазами. Я стоял там, посреди коридора, а в его дали гремела автоматная очередь, и полы вместе с полотком интенсивно озарялись багровыми отсветами.

Потом что-то потянуло меня назад, очень резко, и от этого я ощутил жжение в ладони. Голос, словно спрятанный вдали и прорывавшийся сквозь облака забытья, прокричал:

– Павел! Павел!

Я резко помотал головой и обернулся.

– Что встал?! Живо! – рявкнул Егор, еле сдерживаясь, чтобы не материться.

Мы поковыляли в аудиторию. Сил уже не было, мы оба тащили эту здоровенную деревянную махину на последнем издыхании. Впереди грохотали выстрелы – более реальные и приближённые.

Увидев нас, Виктор Петрович стремительно отошёл от парапета, вынимая опустошённый магазин из автомата.

– Какого чёрта так долго?! Вас только за смертью посылать! – приглушённо прорычал он через респиратор.

Мы поставили ящик, и я огляделся. Студентов на стене стало меньше, и помимо всех, кто остался тут, лежали ещё и тела. Мёртвые тела, наполовину облезлые и изуродованные. Их было всего два, но и этого мне хватило, чтобы ком подступил к горлу.

Виктор Петрович быстро отдёрнул крышку, начал заполнять свой магазин, осматриваясь. Студенты отстреливались, кто-то прибежал к нам и тоже стал набирать патроны. Егор подошёл к парапету и стал стрелять из пистолета, а я сел рядом с Виктором Петровичем и в спешке стал заполнять свой магазин.