2028
Шрифт:
– Возможно, вы правы, – сказал я, выйдя из раздумий. – Это действительно может помочь нам сейчас как-то. Пусть и чисто символической эта помощь является.
– Я рад, если ты осознал это. Важно не переставать надеяться. Надежда очень слабая, но я не перестаю верить в неё, – Константин Александрович подошёл к столу и сел на его край рядом со мной. – Хоть и не мы уничтожили мир, но сами всячески стремились к этому. И случившееся без нашего участия – это чаша, которую нам всем надо испить до дна, каким бы горьким для нас не был каждый глоток. Всю жизнь мы тратили время на то, чтобы гробить наш мир постоянными спорами, перерастающими в большие конфликты, в которых гибли миллионы ни в чём не повинных людей.
После этих слов мы сидели молча, в мраке ночной аудитории смотрели на настоящую сокровищницу, расстелившуюся перед нами. И хоть сокровища были не из золота, их ценность была велика. Пусть даже и многими несправедливо недооценённая.
Потом я встал, обратившись к профессору:
– Константин Александрович, был рад помочь Вам, но мне скоро на дежурство.
– Конечно, конечно, Павел, – профессор резво поднялся, протянув мне руку. – Спасибо тебе огромное за помощь. Заходи, если что.
Я пожал ему руку, улыбнувшись, после чего вышел из аудитории. После разговора с профессором о важности книг внутри меня загорелась надежда – это был крохотный огонёк, вспыхнувший в темноте. Может, действительно нам дана возможность переосмыслить многое в нашей жизни? Возможность понять, что мы много раз совершали страшные ошибки, и сейчас всё, что с нами происходит – это путь к искуплению? И все те ужасы, с которыми мы сталкиваемся – это наказание? И искупив свою вину перед мирозданием, мы сможем вновь обрести нормальную жизнь?
В любом случае то, что мы ещё живём, любим, помним и создаём что-то новое (тут я вспомнил про музыку Владислава), говорит о том, что мы ещё движемся в каком-то направлении – в направлении к нашему искуплению. Да, может, лишь только наша горсть людей, единственно оставшаяся на планете. Но тогда именно с нас должна возродится из пепла человеческая цивилизация. Новая, без своих старых пороков.
Погрузившись в мысли, я спустился по лестнице на третий этаж и пошёл бы дальше, если бы моё внимание не привлёк один из студентов. Я замедлил шаг, посмотрев на него: парень стоял у стены на лестничной площадке и вёл себя странно. Он был словно напуган чем-то, постоянно жался к стене, что-то бормотал себе под нос. Чуть сгорбившись и опустив лицо, студент учащённо вертел головой, словно беседуя с кем-то, но фразы, долетавшие до моих ушей, были рваными, составленными из бессмысленных слов. Я остановился возле него, косясь с опаской.
– Всё в порядке? – спросил я, держа дистанцию.
Услышав голос, студент будто бы выбрался из небытия. Он взглянул на меня тревожными глазами, его лицо разгладилось, но я всё равно увидел в нём отблески какого-то острого отчаяния. Парень лишь кивнул мне в ответ, после чего решил быстро ретироваться. Мигом пошёл к лестнице, спустился и исчез и вида.
Я знал его. Это Григорий. Он всегда казался мне странным парнем. Был он слишком замкнутый, во время работ на плантации ни с кем особо не разговаривал. Но та его странность резко контрастировала с тем, что я увидел сейчас. Он был словно озабочен чем-то. Нет – одержим.
Вздохнув, я вышел в жёлтый коридор, потом зашагал в сторону коворкинга. Посмотрев там на время, решил для себя, что нужно всё-таки найти Илью. У меня было в запасе полчаса. Разговор с ним оставался для меня в приоритете.
Я пошёл обратно, мигом преодолел коридор на третьем этаже, лестницу с главной аудиторией, затем корпус, где располагалось жильё руководства. Я понятия не имел, где искать поисковика, просто шёл по тому пути, по которому он шёл сам. Решил,
что нужно спуститься в вестибюль в центральном корпусе. Быстро миновав продольный коридор и лестницу, я оказался там. Сейчас в белом вестибюле было привычно мрачно; свет от горящего по центру костерка едва доставал до противоположных стен и центрального выхода. Здесь несли дежурство четверо студентов. Услышав мои спешные шаги, они немного встрепенулись.Я поздоровался с ними, потом осмотрелся, немного подождав; надеясь, что Илья выйдет из караулки, отделённой от вестибюля пластиковой перегородкой. Но простояв возле костра некоторое время, я двинулся прочь отсюда.
Где же мне искать его? Илья мог быть в совершенно любой части университета, и обойти его весь, заглядывая во все возможные аудитории, я не мог. Время поджимало. Но стремление выведать у поисковика нужную мне информацию заставляло меня не останавливать поиски.
Не знаю, почему, но я автоматически, словно ведомый кем-то, спустился со второго этажа по лестнице, расположенной рядом с аудиторией, выходящей на балкон. За лестницей простирался ещё один коридор, такой же мрачный, как и весь этот корпус. Здесь коптились на столах восковые свечи, и стены слабо озарялись багровыми отсветами. Эта бетонная кишка вела в хранилище. Когда-то тут располагалась вся университетская бухгалтерия и находился кабинет постановки на учёт, в котором студенты получали отсрочку от службы в армии.
Я двинулся по коридору, мимо запертых запустелых кабинетов. В один момент какая-то мелкая тень промчалась в дух шагах впереди, выбежав на островок танцующего света и юркнув с лёгким писком во тьму. Мышь. Очень не любил я мышей, но они лучше, чем крысы, хотя и такие иногда забредали в аудитории к некоторым…
Пройдя длиннющий, суженый коридор с низким потолком, я вышел к массивной стальной двери и толкнул её. Махина с ленивым громким скрежетом подалась внутрь и впустила меня в продольное широкое помещение. Справа вдоль стены под потолком шли огромные серебристые трубы. Я пошёл вдоль них, уверенный, что поисковик будет сейчас в хранилище.
Свернув направо и открыв дверь, которая томилась во мраке и оттого была заметна не сразу, я спустился по гулко звенящей стальной лестнице на этаж ниже и остановился перед дверью. Приложился – оказалась открытой. Широченное, на всю территорию университета подземное помещение, поделённое на сектора, было заставлено трёхметровыми стеллажами. Они создавали секции, между каждой из которых проходила дорожка. Сейчас многие из полок пустовали, хотя раньше все они были заполнены почти до отвала. Здесь мы хранили продовольствие и хозяйственные вещи.
Я шёл не спеша по центру, заглядывая в каждую секцию по обеим сторонам. Меж стеллажей было пусто. Так я дошёл до двери на другом конце просторного сектора, положил ладонь на ручку и нажал – дверь оказалась открытой тоже. Вошёл в оружейную. Комната была поменьше, и по другую сторону от выхода в островке света я увидел копошащийся на корточках чей-то силуэт. Рядом с ним стоял каменный столб с прикрученной к нему подставкой, в которой пыхтел факел. Его багровый свет освещал посетителя хранилища. Пройдя несколько шагов вперёд, я разглядел его. Это был Илья.
Услышав шаги, поисковик обернулся, посмотрел на меня, потом приподнял брови и спросил ехидным тоном:
– Заблудились, товарищ студент?
Я продолжал молча идти к нему. Для меня отчётливо виднелась тема нашего разговора, но вот я не мог ухватиться мыслями за то, с чего бы его начать. Некоторое время я молча стоял и пялился на поисковика. Илья смотрел на меня в ответ, явно ожидая моих слов, но когда их не услышал, развернулся ко мне ещё больше, с подозрением косясь на меня.
– Нет, я искал тебя, – наконец, решившись, ответил я. – Хотел поговорить с тобой.