2050
Шрифт:
– Мира и процветания! – вторила толпа. Многие достали красные флажки и стали ими размахивать.
Ван Ю поправил фуражку и направился в сторону от площади. Он знал, что речь губернатора была лишь началом большого празднования, которое продолжится до самого утра. Большинству жителей не было необходимости работать, и они будут бродить вдоль лавок, загромоздивших площадь, еще много часов. Но покупать они ничего не будут – в Империи строго запрещена любая торговля. Каждый житель в зависимости от статуса получал определенное количество золотых драконов в месяц. Но тратить их они могли лишь в двух онлайн-магазинах, которые продавали все, что могло понадобиться имперцам и что было одобрено Министерством бережливости.
Дроны и трехмерные принтеры могли изготовить или вырастить
Ван Ю недавно смотрел фильм, выпущенный Министерством благоразумия. Действие проходило в конце двадцатого века. В одной из сцен жители города, где жил главный герой, отмечали какой-то праздник. Ван Ю при просмотре удивился, что на улицах и площадях было огромное количество лавочников, которые продавали всевозможные безделушки за бумажные наличные деньги. Насколько же далеко продвинулась цивилизация с тех пор! По крайней мере на территории Империи. Торговля, по его мнению, была глупым и неэффективным процессом. Она способствовала пустым тратам ценнейших ресурсов из-за того, что торгаши по всему миру пытались набить свои карманы и работали поодиночке вместо того, чтобы создавать огромные отлаженные и гармоничные процессы. Еще большее омерзение вызывала мысль о посредниках – всех тех, кто покупал и перепродавал чей-то товар или наживался на чужой беде, а также тех, кого в том фильме называли банкирами, ритейлерами, брокерами и прочими терминами завоевателей.
Ван Ю шел вдоль рядов с прилавками и никаких торговцев, к своему удовлетворению, не видел. Жители провинции Каспий играли в маджонг и пайшо, запускали воздушных змеев, кидали бумеранги, покупали еду и напитки в автоматах, которых на площади и вокруг нее были десятки тысяч. Ван Ю подошел к одному и выбрал лапшу с искусственной курицей и напиток, на десятую часть состоявший из натуральных фруктов. На браслете своей правой руки он увидел, что с его счета были списаны полтора дракона. Сегодня он больше есть не собирался, так как плохо рассчитал драконов, и в этом месяце их количество уже подходило к концу. А влезать в кредит и терять баллы индекса благопристойности – последнее дело для агента благополучия. К тому же, это означало бы уменьшение жалованья в следующем месяце.
«Нужно меньше тратить драконы на настоящее мясо. Уже триста грамм съел в этом месяце», – подумал он. – «Натуральное мясо – роскошь лишь для Избранных, но даже выращенное в лаборатории искусственное мясо тоже стоит недешево».
Мужчина приблизился к одному из волонтеров, участвовавших в развлечении отдыхающих. Перед тем как заговорить с ним, он снова поправил фуражку и прокашлялся. Наконец он поздоровался.
– Благополучия вам и вашему дому! Поздравляю с великим праздником! Не соизволите ответить на несколько вопросов?
Мужчина лет сорока в строгом костюме с изображением трехглавого дракона выпучил на Ван Ю глаза. В них тот сначала увидел плохо скрываемое презрение. Затем волонтер рассмотрел значок с изображением красного меча на фуражке собеседника, и выражение его лица резко изменилось.
– Вы… вы… из агентства благополучия? Правда?
– Да, – отрезал Ван Ю. – А что? Вас что-то смущает?
– Разумеется, нет! Я просто не ожидал увидеть агента на площади возле своей непримечательной лавочки. – Волонтер явно врал.
– Меня зовут Ван Ю. Я старший агент четвертого уровня. Нас довольно много сегодня на мероприятии. – Он натянуто улыбнулся и снова придал голосу вежливый тон.
– Неужели? Отрадно слышать. Связано ли ваше присутствие с реальной опасностью? Неужели возможно появление… дикарей? – Старший агент слегка поморщился. – Ах да, не хочу показаться грубым. Меня зовут Ляо. Ляо Нин.
Волонтер улыбнулся.
– Нет. Безопасности сегодня абсолютно ничего не угрожает. Была проделана огромная подготовительная работа. Более пятидесяти тысяч дронов летают над нами, и площадь полностью находится под видеонаблюдением. Даже если бы кто-то и попытался совершить неблагопристойный поступок, у него было бы на это не
более трех секунд до того, как он будет обезврежен. Никаких острых предметов на площади нет.– Браво! Благодаря вам мы, простые жители, спим спокойно и не опасаемся за будущее наших детей. Герои, как вы…
– Наши цели немного другие. – Ван Ю прервал откровенную лесть мужчины. – Мы общаемся с жителями нашей провинции. Узнаем их настроение, их мнения, их мысли…
– Касательно чего? – Ляо Нин еще больше насторожился.
– Касательно вот этого всего. – Старший агент развел руками. – Уровня жизни, деятельности нашего руководства, а также любых других вопросов, которые волнуют граждан. Ведь цель губернатора, Императора и каждого из нас – лишь ваше благополучие. И ради этого… мы готовы на все. Очень отрадно, что волонтеры, такие как вы, поддерживают политику провинции и приходят сюда, чтобы сделать праздник чуточку ярче. Я вижу, что вы показываете свои гончарные изделия. Давно этим занимаетесь?
Собеседник Ван Ю не просто потерял дар речи, но, кажется, еще и онемел. Старший агент выдержал паузу, а затем повторил вопрос.
– Я.… Я.… Я.… очень плохо это делаю. Не так плохо, чтобы портить своими изделиями праздник, но достаточно плохо, чтобы считаться просто любителем. Я делаю это очень давно, с двенадцати лет, но все это время гончар из меня был неважный. Я научился этому ремеслу от отца. Но и он был очень плох! У нас это семейное занятие. Давным-давно мои предки этим зарабатывали на жизнь. Но все без исключения были бездарными в своем деле!
Лишенная логики речь гончара очень позабавила Ван Ю. Он мог бы улыбнуться, но сейчас требовалось немного надавить на собеседника.
– Я, разумеется, не разбираюсь в вашем ремесле, но ваши работы кажутся вполне сносными. Я бы даже сказал, искусными. – Старший агент улыбнулся. – Не возражаете, если я взгляну поближе? – Не дожидаясь ответа, он взял в руки пару небольших горшков и повертел их в руке. – Если бы они продавались нашим государством через Каталог, я бы, возможно, даже приобрел их. Я видел несколько гончарных изделий в Каталоге. Выглядят они, конечно, безупречно. Но теперь, подержав в руках ваши горшки, я понимаю, почему некоторые контрабандисты предпочитают ручную работу трехмерным принтерам. Все эти шероховатости и неровности добавляют уникальности. Жаль, что ручное изготовление товаров для потребления и продажи через Каталог полностью запретили лет тридцать назад. Но наши машины и принтеры гораздо эффективнее используют ресурсы. Значит, выбор очевиден, не так ли, господин Ляо?
– Совершенно верно, – медленно проговорил тот. – Продукция нашего Министерства потребления превосходна. Я очень польщен вашей оценкой моих безделушек, но тем не менее настаиваю на своей бесталанности. Люди приходят сюда, любуются моими поделками, мы ведем милые беседы на благопристойные темы, а затем приходят другие люди. Разумеется, мне и в голову никогда бы не пришло заниматься сбытом или обменом.
– Рад это слышать, господин Ляо. Надеюсь, я вас несильно потревожил. Как я и говорил, наша работа заключается в том, чтобы… разговаривать с гражданами Империи. И мне было очень приятно побеседовать с вами. Желаю вам удачи в совершенствовании ваших умений. А касательно ваших горшков – мы, конечно же, знаем, что вы ничего не продаете. Такая неблагопристойность никак не могла бы обойти нас стороной. Ведь камеры, дроны и агенты круглые сутки следят за безопасностью всех наших граждан и вас, в частности. Но если же вы узнаете о ком-либо, занимающемся подобной деятельностью, или чем-то иным подозрительным, пожалуйста, сообщите. Ради этого я добавлюсь в ваши контакты.
Ван Ю засучил правый рукав, обнажив металлический браслет, из которого появилась голограмма дисплея. Старший агент набрал на нем имя собеседника. На дисплее тут же появились его лицо, дата рождения и прочие данные.
– Отлично! Я вас добавил в свой коммуникатор. В любой момент вы теперь можете связаться со мной. – Ван Ю сделал небольшую паузу и улыбнулся. – А я с вами.
Пока, раскрыв рот, господин Ляо подбирал слова, Ван Ю крепко пожал его руку, снова пожелал ему благополучия и быстро удалился.