2424
Шрифт:
Нам же без разницы — учений на планете не предусмотрено. Мы теперь должны отрабатывать захват старого боевого корабля, переделанного в учебный. Но сначала будем тренировать выход в открытый космос. Всё это мне поведал Джон Ри, с которым «по чистой случайности» мы оказались в двухместной каюте. Вообще-то у меня возникли определённые подозрения о случайности, но он сделал такую честную рожу при ответе на мой вопрос, что я ему почти поверил. Других слонов при заселении перетасовали со штурмовиками в произвольном порядке — это я уже выяснил сам, когда встретил сослуживцев в столовой.
Кстати, мы вернулись к привычным двадцати
«Привет, слонёнок!» — мне опять написала Лягушка-царевна. Я с ней как-то поделился названием нашего отделения, теперь она называет меня только так и периодически интересуется, насколько длинный у меня хобот.
«Привет, зелёная! Как дела?» — я не оставался в долгу, называя её то пупырчатой, то зелёной, то просто лягухой. Вечер очередного дня, есть время початиться.
«Всё по-старому. В раю без перемен. Ты-то когда обратно?»
«С какой целью интересуешься?»
«Хочу уже тебя увидеть», — и подмигивающий смайлик добавила.
«Я же говорил, служба три года, а ещё и трёх месяцев не прошло. Так что…»
«Долго… Слушай, а ты не думал, чем после окончания контракта займёшься?»
«Хотел пилотом межзвёздного корабля стать. Но это под большим вопросом, скорее всего не получится».
«Почему?»
«Нейросеть не смогли поставить. Какой-то сбой. Короче, теперь не знаю, чем буду заниматься».
«Так это же отлично!»
«???»
«В смысле, это конечно же плохо, что сеть не встала. Я тебе очень сочувствую, и всё такое, но посмотри на это с другой стороны: ты же можешь заняться другими делами на Земле, а не мотаться по галактике! Меня сможешь чаще видеть…»
«Ну, это вряд ли. У меня седьмой класс, а на Земле можно жить, начиная с четвёртого. Если же говорить о вахтах за копейки — не моё».
«Но есть же разные варианты, почему обязательно за копейки? Не забывай, у тебя есть подруга, которая может помочь деньгами или денежной работой».
«Это ты забыла. Брать деньги я у тебя точно не буду. Никогда. Всего добьюсь в жизни сам!»
«Упёртый, как баран. Зря себя слоном называешь!» — кажется, она опять обиделась. Это был не первый раз, когда она заводила разговор про деньги, всегда натыкаясь на мой категорический отказ. Хотя, это мне впору обижаться. Сколько можно говорить, что я у неё никогда ничего не возьму?!?
«А ты чем планируешь заниматься через три года?» — спросил, когда пауза затянулась. Вроде, у пилотов тоже трёхгодичные контракты после окончания академии.
«Скорее всего погружусь в семейный бизнес. Но хотелось бы сначала попутешествовать. Составишь компанию?»
«Лягуха, ты обратилась по адресу. С удовольствием. Давно хотел другие миры посмотреть».
«Слонёнок, а деньги? Путешествие — недешёвое удовольствие».
«Опять ты всё сводишь к деньгам. Если деньги уходят раньше, все пути остаются открытыми».
«Пффф, это ты сейчас что-то умное попробовал сказать?»
«Бггг! Это не я, а Шекспир.
Наверное, и не слышала о таком?» — я тоже могу быть язвительным.Ответа не последовало. Ну и пусть. Отойдёт, потом напишет. А не отойдёт… Что ж, у меня впереди ещё больше двух лет бесплатной социализации. Я тут на базе таких пилотесс видел, просто чудо! Кстати, а как там Матвеич поживает? Что-то давно от Старого Пирата не было писем. Мы с ним периодически обменивались сообщениями, я ему писал про службу на Пандоре, он — про свой клуб. Последний раз написал, что уволил за какой-то косяк бармена Пашу, и теперь у него не бармен, а барвумен. Наверное, скоро опять напишет — нос чешется, верная примета к новостям.
* * *
Служба на станции вошла в привычную колею. Меньше теории, больше практики. Я притёрся к сослуживцам из своего отделения, они притёрлись ко мне. Но сначала надо было заломать всех на борцовом татами, чтобы заработать авторитет. Простые парни — простые нравы. Все были из разных колоний, и ни одного с Земли. В рукопашке один на один они что-то пытались изобразить, работая с дистанции, но после нескольких нокаутов попросили работать вполсилы. В общем, авторитетом я пользовался, тем более моё место было центральным при абордаже корабля условного противника: я был эдакой шагающей крепостью, за которой прятались четверо штурмовиков. Опять же, у меня и средства наблюдения были самые продвинутые, так что я раздавал вполне грамотные команды после окончания лекций по тактике абордажных групп.
— Рус, Сол, на татами! — скомандовал инструктор. Сегодня физкультурой нашего взвода командовал сержант Янг — гориллоподобный мастер контактного боя. Я уже попробовал на себе его крепкие объятья, когда захотелось и его повалять по матам. Больше не хочу. Узкоглазый инструктор был жёсткий, как ботинок пустотного скафандра — я его повалил и попытался взять на удушающий, но вывих руки и разрыв связок помешали взять над ним верх. Не-не-не, пусть другие с ним тренируются, — думал я, лежа в медкапсуле. Починили меня быстро, но преподанный урок запомнили все.
— Как обычно, на показуху? — спросил Сол или Усольцев Денис — сын русского колонизатора из системы Проксимы Центавра. Он, как и я, был седьмого уровня, единственный из нашего отделения, кто говорил по-русски. Собственно, только на русском мы с ним и общались.
— Можем и в полную силу, — многообещающе улыбнулся я.
— Не, я вчера ахилл потянул, давай так, чтобы замечание не сделали.
После трёх минут борьбы наблюдавший за нами сержант поморщился: — Стоп! Рус, в следующий раз со мной встанешь, если опять будешь поддаваться. Локс, Чен, следующие! Блэк, готовься, потом ты с Риком из соседнего отделения.
Сол, Локс, Чен и Блэк — это те самые штурмовики, с кем мне придётся идти в атаку или отстреливаться в осаде до последнего патрона. Пятьдесят на пятьдесят — эту формулу выживания десанта знают все, поэтому выкладываются на тренировках всегда по полной. Ну, почти всегда.
— На сегодня закончили! Рик, слабоват! Ты бы взял пару уроков у Руса, что ли? Вместе живёте, а подтянуть один другого не можете! — подытожил сержант Янг.
Собственно, поэтому я с Риком и оказался вечером опять в тренировочном зале. В самом деле, почему бы не подтянуть боевого товарища? Вместе с нами увязался всезнайка Эдд.