30 дней
Шрифт:
– Хочешь, исцеляй сам.
– Ты же знаешь, мне не дано такого дара.
– Скай, прости…
– Рейф, кажется, мы были друзьями? Вроде бы мой отец приговорил твою жену к смерти за то, что она хотела отравить свою сестру…
– Не думал, что ты напомнишь о своей помощи.
– Я тоже не думал, что ты скажешь мне «нет».
– Хорошо, я верну тебе эту гадюку. Но ты еще пожалеешь. Она сейчас там, где ей самое место – во Тьме.
– Приступай.
– Хорошо, Скай. Ох… Она очнулась, смотрит.
– Игнис?
Я встретилась взглядом с потемневшими синими глазами Аквея, второго мужчину я толком не могла разглядеть. Реальность расплывалась
– Ты меня слышишь? – Я разлепила пересохшие губы, судорожно вздохнула и снова уплыла в испепеляющий жар.
И вновь я стояла под черными стенами древней твердыни. Пламя бросилось мне навстречу, пугая неизбежной мучительной смертью, но вдруг отступило и разошлось, пропуская в замок. Обернулась, чтобы увидеть, что находится за моей спиной, но не увидела ничего, там была чернота, словно замок был в этом мире единственным островком обитания. Впрочем, наверное, так оно и было. Наполнив грудь воздухом, как перед прыжком в воду, я шагнула в ворота замка.
Прошла двором, вошла в жилую часть, начала подъем по лестнице и вдруг остановилась, задумавшись, почему мое появление здесь всегда начинается одинаково? Почему я не появляюсь сразу там, где ждет меня Вайторис? Почему прохожу весь путь?
– Всё имеет свое начало, Игнис, – услышала я усталый голос и подняла голову.
Он стоял на верхней ступени и смотрел на меня. Его глаза – черная бездна. Такая же притягательная и отталкивающая, как весь этот замок в огне. Почему у него здесь всегда такие глаза? Почему замок горит? Почему…
– Слишком много вопросов. Это отдает человечиной.
– Ты сам сделал меня человеком, – ответила я и поднялась еще на несколько ступеней, но так и не дошла до Господина.
– Теперь я жалею об этом, – сказал он и сам сделал шаг навстречу.
– Так измени!
– Не могу, – Вайторис мотнул головой. – Нет власти.
– Но ты же забрал первый из вернувшихся даров!
– Всего лишь изначальное условие, – усмехнулся Господин, делая еще один шаг ко мне.
Я присела на ступеньку и обхватила руками голову.
– Не понимаю, Вайторис, я не понимаю!
Он спустился ко мне и присел рядом, широко разведя колени. Мы некоторое время смотрели на ревущее пламя, вновь скрывшее выход из замка. Господин вздохнул и уткнулся лбом мне в плечо.
– Мне тебя не хватает.
– Забери меня, – ответила я, не отводя взгляда от огня.
– Грани сместились, Игнис. Что-то произошло еще. Судьбоносное событие, оно преумножило Грани.
Вайторис поднялся на ноги и протянул мне руку. Я вложила в его ладонь свою, встала со ступеньки и заглянула в глаза.
– Я испепелил три реальности, пытаясь найти тебя, – негромко произнес Господин, и мы зашагали по лестнице вниз. – Даже мне не всё дозволено, Игнис. Нарушение равновесия ведет к увеличению Граней. Это может породить Излом, и тогда их поглотит Хаос. Непоправимо и опасно. Тогда я уже никогда не найду тебя.
– Почему я так важна для тебя? – спросила я, останавливаясь.
– В тебе мое пламя, – усмехнулся Вайторис.
– Во мне его нет ни искры, Вайтор, – зло бросила я, устремляясь вперед. – Ты забрал его.
– Невозможно забрать то, что живет в крови.
Я снова остановилась и развернулась к нему. То есть огонь по-прежнему со мной, и мне лишь нужно его разбудить?
– Изначальные
условия были заданы. Изменить невозможно, – ответил вслух Господин и снова приблизился ко мне. Затем обнял мое лицо ладонями и спросил: – Что разорвало цепь, Игнис? Что сместило Грани? Дай ответ, и, возможно, я смогу вернуться к изначальной точке.– Не знаю, – прошептала я, не в силах оторвать взгляда от его почерневших глаз.
– Ты мне лжешь, Игнис, лжешь, – произнес Вайтор так спокойно, что я вздрогнула от мгновенно проснувшегося страха.
– Я не лгу! – заорала я, чтобы скрыть за злостью испуг, и…
Вода захлестнула рот, нос, попала в легкие. Распахнула глаза, надо мной склонился Скайрен Аквей, только видела я его сквозь водяную толщу. Глаза водника сверкали бликами, но я не чувствовала его взгляда. Я чувствовала только одно, что меня топят. Удерживают под водой, и вырваться из хватки мне не хватает сил. Я забилась, задергалась изо всех сил, и когда весь мир слился в яркий свет где-то далеко впереди, и рванула к нему. Вынырнув, я вцепилась в первую попавшуюся опору и закричала так громко, как только смогла.
– Тьма! – рявкнули над ухом. – Теперь ты решила оглушить меня?
Я ошалело уставилась на Аквея, к которому прижалась грудью, намочив его белоснежную тонкую рубашку насквозь. Он насмешливо изломил бровь:
– Добро пожаловать в мир добра, злая Игнис. Будешь драться, оскорблять, попытаешься выцарапать мне глаза?
– Обязательно, – кивнула я.
– А я так и знал, – хмыкнул необычайно довольный водник. – Ты до отвращения предсказуема.
Я обиделась, по-настоящему, обиделась. Оттолкнула от себя руки Аквея и попыталась выбраться из бассейна, в который снова свалилась, как только опора исчезла. Скайрен некоторое время наблюдал за моими тщетными попытками с бортика бассейна, на котором стоял на коленях, потому что вылезти мне сил не хватило. После хохотнул и протянул руку, чтобы помочь выбраться. Я уцепилась за его ладонь, и тогда водник произнес, сверкая неприкрытой иронией в синих глазах:
– Там были ступени. Но ты ведь упорная, да, Игнис? Лучше свернешь себе шею, чем оглянешься и пойдешь на компромисс, ведь так?
– Так, – мрачновато кивнула я и рывком стянула спасителя вниз. Жгучий прилив злости придал сил, и Скайрен Аквей рыбкой скользнул в воду.
Я навалилась сверху, топя его, сжала слабыми пальцами шею, но ощутила лишь воду. Аквей исчез. Растворился подо мной, сам став водой. Лишь одежда пошла ко дну бассейна.
– Скользкий гад! – выкрикнула я, вскочив на ноги. Ударила кулаками по водной поверхности и вскрикнула, когда оказалась прижата животом к бортику.
Тут же вспыхнуло воспоминание – сон, приснившийся мне в первую ночь после пленения. Я замерла, вдруг остро ощутив все неровности каменного бортика. Осознала, что на мне надета лишь сорочка, промокшая насквозь и больше открывающая мое тело, чем скрывавшая его. И то, как напряженно замер за моей спиной водник, я тоже почувствовала, как и его затвердевшую плоть, упиравшуюся мне в ягодицы, обтянутые мокрой тканью.
Нужно было что-то сказать, что-то сделать. Наверное, высмеять Аквея и оттолкнуть его, но я продолжала лежать животом на бортике, прислушиваясь к участившемуся дыханию мужчины, стоявшего за моей спиной, и едва сдерживала тихий стон… предвкушения. Внутри поднимался жгучий протест и угасал под наплывом воспоминаний о поцелуе моего пленника, уже настоящего поцелуя, который я украла у него в каменном мешке в замке Господина.