30 дней

Но точно не огонь, не красота и не молодость. Седой волос тому доказательство, это я про красоту и молодость. Огонь я чувствую, даже не призвав его. Я по-прежнему пустая.

– Так что же третье?

И выносливость я отбросила в сторону, вспомнив, как барахталась в бассейне. Тогда что третье? Чары вожделения? Может, поэтому водник не устоял? Вспомнился его взгляд в первый и во второй дни моего пребывания в плену, и я усмехнулась. Хотя, может, тогда еще его влекла моя кровь. Искажение реальности? И ведь никак не проверишь без подопытного.

Устав мучиться догадками, я покинула спальню и удивленно присвистнула, меня не охраняли. Ну, почти. За дверями я обнаружила старого приятеля – водяного змея. Он вскинул голову, посмотрел на меня и булькнул, как-то очень уж жизнерадостно. Кажется, это чудище было мне радо. Я протянула руку и провела ладонью по его голове. Она оказалась гладкой и прохладной, но змей зажмурился и даже потерся о мое бедро носом.

– А где Искра? – спросила я.

Змей булькнул. Вздохнув, я развернулась и задумалась, где я могу найти Аквея. Тут же сознание отозвалось ответом на вопрос. Я уверенно зашагала в ту сторону огромных покоев, где не была во время своей ночной прогулки, когда сняла ошейник. Сделала несколько шагов и остановилась, шлепнув себя ладонью по лбу. Точно! Поисковик. Не заклинание-ищейка, а внутреннее чувство, которое подсказывало мне верный путь. Я всегда точно знала, куда идти, сколько, и где найти нужного мне человека или мага. Даже с Вайторисом срабатывало. Правда, когда я была в черном замке. За его пределами эта связь становилась более призрачной, но у меня оставался дар имени Господина, и он мог сам найти меня, если был очень нужен.

– Острое зрение, нечувствительность к боли, поисковик. Уже неплохо.

Змей полз следом за мной, не останавливая и не преграждая дорогу. Должно быть, попытайся я покинуть покои, и он встал бы на пути. Но Аквей был в своих комнатах, и этого мне вполне хватало. Я добралась до дверей маленького кабинета, причем, точно знала, что он маленький. Всё та же внутренняя уверенность. Остановилась, даже хотела для разнообразия постучать, а не входить, выбив дверь ударом ноги, но остановилась, услышав жалобные голосок Эйволин:

– Скай, после возвращения, ты стал слишком ненасытен.

– Соскучился, – ответил Аквей, но мне показалось, что я услышала нотку раздражения.

– Я тоже соскучилась, – жарко воскликнула Эйволин, – но я теперь так редко занимаюсь любимыми делами. Ты призываешь меня столь часто, что я не успеваю вновь почувствовать желание. И ты стал такой… грубый. Порывистый. Я совсем не узнаю тебя.

– В этом ты не одинока, я тоже мало узнаю себя, – ровно ответил водник и повысил голос: – Что тебе надо?

– Мне? Скай!

Я усмехнулась, слушая лепет опешившей женщины, тут же распахнула дверь и с любопытством посмотрела на взлохмаченную и помятую Эйволин. Мелькнула мысль, что страсти Господина эта мышка не выдержала бы и одного раза, на этом интерес к беловолосой женщине я потеряла.

– Мне нужно поговорить с тобой, – вежливо произнесла я, теперь глядя только на Аквея.

– Эйви, выйди, – велел водник, тоже не сводя с меня взгляда.

– Скай…

– Эйви, – он, наконец, обернулся к Эйволин, – милая, я скоро подойду… если ты уже готова продолжить нашу беседу.

– Ох, – судорожно вздохнула женщина, прижав ладони к груди. – Пожалуй, проведаю тетушку.

Она бросила на меня взгляд украдкой и прошмыгнула мимо. У меня дико чесался язык съязвить что-нибудь этакое о подслушанном, но многозначительный взгляд водника растрогал меня до глубины души, и я решила промолчать, чтобы не разругаться раньше времени. Тем более нам как раз предстоял милый скандальчик после моей самоотверженной затеи. Но мне было жизненно необходимо выяснить границы дозволенного, точней, не наказуемого.

– Что ты хотела? – равнодушно спросил Аквей, как только его блеклая подружка помчалась прятаться от возросших аппетитов любовника под юбкой какой-то тетушки. И снова у меня зачесался язык, но рука водника взметнулась вверх, и он предупреждающе произнес: – Лучше молчи.

Я закатила глаза. После скрестила руки на груди и криво ухмыльнулась.

– Ну? – с раздражением спросил Скайрен.

Я показала, что мои уста замкнуты на ключ. Теперь глаза закатил Аквей.

– Говори, что хотела и убирайся обратно во Тьму, – рявкнул он.

– Отпускаешь? – с надеждой спросила я.

– Нет.

– Все-таки ты и вправду странный, – вздохнула я, – сам не знаешь, чего хочешь. – После вскинула на него глаза и закончила, чувственно понизив голос: – Или знаешь? А, Скай?

Поджав губы, он обжег меня злым взглядом.

– Что ты хотела, Игнис?

– А если хотела? – я прошла к столу и забралась на столешницу. – Что если я кое-что знаю…

– Что? – водник вновь стал хмурым.

Я сочувственно вздохнула:

– Жалеешь, что притащил меня?

– Потерплю, – усмехнулся Скайрен и, наконец, повернул ко мне голову. Я заметила, как его взгляд скользнул по моей скуле, опустился до уголка губ, затем ниже на шею, остановился на впадинке между ключицами, и водник произнес неожиданно хрипло: – Это твоя кровь, Игнис. Твоя проклятая кровь. Эйви права, я стал похож на похотливое животное. Неутолимое желание…

– А может всё дело в том, с кем его утолять?

– Я не изменяю своей невесте, – отчеканил Аквей.

– А я своему Господину, – ответила я и вновь позволила голосу звучать мягко, словно ласкающий бархат. – Я никогда не знала иного мужчину, только он… Кроме одного случая. В бассейне, во сне. В той самой купальне, в которой провела первые день и первую ночь в твоем замке.

– Что?

Скайрен, смотревший на мои губы, пока я говорила, вскинул вверх глаза, и наши взгляды встретились.

– Я тоже видела этот сон, – ответила я. – Чувствовала твои ласки, сходила с ума от поцелуев, совсем как сегодня. И также ждала, когда…

– Хватит, – глухо оборвал меня водник. – Это был не сон?

Я пожала плечами и вновь поймала его взгляд:

– Или наше желание создало временную реальность, где мы…

– Хватит! – Аквей ударил ладонью по столу. – Чего ты добиваешься?

– Не могу забыть твой поцелуй, – и вот тут я была совершенно честна.

Завела руку за спину и вонзила ногти себе в ладонь, боли не было. Подумав о Эйволин, я сразу поняла, где находятся покои некой тетушки, и на спине мушки, ползущей в дальнем углу, разглядела белые крапинки. Пока дары были со мной. Нигде ни зудело, ни болело, и не жгло. Идем дальше.

Водник отвернулся от меня, сделал шаг к двери, но я соскочила со стола, опустила руку ему на плечо, но он скинул мою ладонь, распахнул дверь и указал мне: