33 Буквы

12.11.01.

Я, как ответ на твой вопрос...

Я, как ответ на твой вопрос.

Я, как заноза – тебе в хвост.

Как солнца яростного тень,

Я там, где есть любой плетень.

Не спрашивай, и не молчи:

Слова – лишь пламя от свечи,

И каждому дан свой запас,

В цилиндрах восковых колбас.

Но гаснет утром и звезда.

Что понято – не навсегда:

И каждый следущий рассвет

Даёт душе иной ответ.

13.11.01.

Что предвещает первый снег...

Что предвещает первый снег? –

– Меж берегов, недвижность рек?

Лишь холод, темноту и скуку,

Да чай горячий, в злую вьюгу?

По первой белизне листа,

Что не пиши – всё неспроста.

Как напророчишь, так и будет:

Блеск праздника, иль серость буден.

Не от того, что ты вещун.

Нет – мысль, души касаясь струн,

Заставит выбрать те лишь звуки,

Что уж гостили в твоём ухе.

Ведь ключ всему – души настрой.

Вот ты её и успокой:

И взгляд бросая в новый день,

Ищи там солнце, а не тень.

14.11.01.

Ну и что ж! Пусть в небе – белым облаком...

Ну и что ж! Пусть в небе – белым облаком.

Пусть, хоть вздохом, на твоих губах.

Даже холодом, на дне глухого омута.

Лишь не плотью, в этих жерновах.

Где-то там, взметая время крыльями,

Горькой истиной – отринутым мирам,

Вспыхнешь в небе ты, звездой полынною,

Станешь солью, для забытых ран.

Ну а я, смиряясь с нетерпением,

Жду тебя, ночами, у окна.

И боюсь – порвётся нить везения:

Ты уйдёшь. И это – навсегда!

19.11.01.

Ночь за окнами. Подёрнута Луна...

Ночь за окнами. Подёрнута Луна

Чуть заметной облачною дымкой.

Мутно серебрится гладь пруда.

Ветер скрипнул ржавою калиткой.

Робким гостем, в свете фонаря,

Тени топчутся у самого порога.

Первый снег на теле ноября,

Грязью лёг на стылую дорогу.

20.11.01.

Как сама ярость, небеса...

2.

Как сама ярость, небеса.

Дрожат от гнева голоса.

И вот, из ангелов уж рать

Спешит, чтоб нас вернуть, догнать.

Но странный путь из рая в ад

Из бога ведомства изъят:

Свет – через тьму, тьма – в белизне,

Он был всегда, как вещь в себе.

Взметая время, словно пыль,

Мы множим счёт бессчётных миль.

И шаг меняя на года,

Уж видим адовы врата.

02.12.01.

Первым холодом откован скользкий лёд...

Первым холодом откован скользкий лёд.

Снег, неровным одеялом, наземь лёг.

Ну а день, взглянув на всё это, едва,

Тут же сжался, словно хобот у слона.

Обречённый теперь видеть темноту,

Привыкаю, вместо солнца, к фонарю.

И, порою, пробуждаясь ото сна,

Всякий раз лишь убеждаюсь – не весна!

03.12.01.

Я не бегу от горькой сути...

Я не бегу от горькой сути:

Пусть жизнь – и шея, и ярмо.

Пусть их единство, лишь в абсурде,

А бог – лишь символ и клеймо.

У всех у нас – судьба Сизифа.

И всем свобода – жаркий пот.

И гордость лишь – на горечь мифа.

И страсть – назло всему – вперёд!

04.12.01.

Я, как и всё, был вырван изо тьмы...

Я, как и всё, был вырван изо тьмы.

Я, как и всё – лишь сумма изменений

В пространстве, только мнимой, глубины,

В Ничто скользящей, импульсом мгновений.

Я, как и всё – бессмысленный процесс,

Чья суть – я сам, с нуля и до финала.

А если, всё же, смысл в этом и есть,

Он в том, что жить – это уже не мало.

12.12.01.

…И когда там случался праздник...

…И когда там случался праздник,

Среди сжатых условностью дней,

Отменялись текущие казни,

Пока шут был главней королей.

В окна, в день тот, не лили помои.

С рынка брать воспрещалось налог.

Даже церковь, уставы чьи строги,

Говорила. – Прости нас всех, Бог!

Веселились – так, чтоб до упаду:

Песни, пляски, хмельное вино,

Тут – циркач, по тугому канату,

Там – факир ест огонь и стекло.

А на утро, из кривеньких улиц,

Стража трупы несла на погост,

Тех, кто, спьяну, с судьбой разминулись,

И о ком не прольют много слёз.

13.12.01.

Вот третья сорвана печать...

Вот третья сорвана печать:

Теперь уж поздно отступать!

И то, что мир хранил на дне,

Из пепла восстаёт ко мне.

Я страшный завершил обряд: