52 Гц

— Я помирился, — твердо повторил Майкл. — Никаких проблем.

Продвижение фильма всегда начиналось задолго до того, как заканчивались съемки. Интервью, фотосессии, визиты на авторские ток-шоу — все это было частью одной длинной, огромной программы. Бюджет фильма был не особенно значительным, поэтому масштабной кампании здесь ждать не приходилось, но интервью с актерами было ее обязательной частью, и на разговоры выделили целый день, поскольку в них вовлекались все более-менее заметные исполнители.

Майкла и Питера снимали первыми. В последний момент к ним подсадили Джеймса — чья это была идея, Майкл так и не узнал. Они расположились в одной из комнат особняка. Сели на антикварный диван, потом пересели — интервьюер предложил Джеймсу занять место посередине, между Майклом и Питером. Диван не был ни широким, ни удобным, так что сидеть пришлось кучно. Майкл чувствовал бедром тепло Джеймса через джинсы и прикладывался к бутылке воды, чтобы выглядеть поспокойнее.

О том, что вопросы будут касаться сюжета исключительно в рамках логлайна, было оговорено заранее. Так что они трепались в общих чертах о фильме, об истории и едва-едва краем касались персонажей, чтобы не раскрывать интригу раньше времени. Питер рассыпался в комплиментах Майклу, рассказывая, насколько легко и приятно работать с ним. Майкл отвечал тем же. Не приходилось ничего выдумывать — это было правдой.

— Майкл, прошлый год был для вас очень напряженным, — сказал журналист. — Вы снялись в трех картинах: «Репетиция орекстра», «Сон в летнюю ночь», а затем — «Неверлэнд».

— Год выдался сумасшедшим, — признался Майкл. — Эти проекты приходили один за другим, я едва успевал закончить съемки в одном месте, как мне приходилось лететь в другое, и у меня был минимум времени на подготовку. Это было непросто, но каждый из проектов был настолько интересным, что я не хотел упускать ни один.

— Вы сыграли в романтической комедии, в триллере, детективе и множестве других жанров. Какой вы покоряете теперь?

— Это драма.

— Джеймс, вы — автор оригинальной истории и один из авторов сценария. Вы впервые выступаете в такой роли. Я слышал, что один из главных героев, Эрик МакТир, писался специально для Майкла, это правда?

— Да, это правда, — кивнул Джеймс. — Когда ко мне обратилась ирландская студия с предложением экранизировать книгу, мы сразу пришли к согласию, что главную роль должен играть Майкл.

— Потому что у него ирландские корни?..

Джеймс засмеялся.

— Да, конечно. Это потому что у него ирландские корни. А еще потому что я верил, что никто, кроме Майкла, не сможет раскрыть характер этого героя так сильно и ярко, как он этого заслуживает.

— Что-то еще влияло на ваш выбор исполнителя?

— Мы знакомы уже много лет, — спокойно сказал Джеймс, и Майкл застыл с улыбкой на лице, как с оскалом. — Я знал, что он справится.

— В самом деле? — удивился журналист. — Как вы познакомились?..

— Это было десять… уже одиннадцать лет назад, в Лондоне, — с невинной улыбкой сказал Джеймс, кладя ногу на ногу.

— Серьезно?.. — оживился Питер. — Я не знал, что вы старые друзья!

— Ага, — напряженно сказал Майкл. — Очень старые.

— На самом деле, если подумать, вся история нашего знакомства была связана с кино, — сказал Джеймс. — Однажды мы оказались соседями на премьерном показе — кажется, это был «Поиск солнца» Арджуна Сандипа. И оказалось, что у нас есть много общего.

Майкл вспотел от страха, держать лицо было почти больно, мимические мыщцы едва держались. Еще немного — и они превратили бы лицо в гримасу ужаса. Майкл продолжал профессионально улыбаться, лихорадочно думая, как отшучиваться, если Джеймс сейчас что-то ляпнет.

— Вообще-то мы познакомились еще раньше, — вклинился он, уводя разговор от опасной темы. — Я чинил твою машину, помнишь?

— Вы чинили его машину?.. — переспросил тот, красиво округляя глаза на камеру.

Своего прошлого Майкл особенно не скрывал, но и сильно о нем не распространялся. Сейчас было самое время — он не знал, какой еще козырь вбросить, чтобы отвлечь внимание.

— Да, до того, как стать актером, я работал в автомастерской своего отца, — сказал Майкл. — Это был обыкновенный ремонт.

— О, я никогда не думал рассчитывать на эксклюзивность, — заулыбался Джеймс. — В гаражной автомастерской?.. Боже!.. Я думаю, через руки Майкла прошли сотни машин. На самом деле он был очень хорош, — Джеймс игриво дернул бровями и повернулся к Майклу, взглянул прямо в лицо: — Что ты тогда сделал?..

— Заклеил тебе картер, — сдержанно пояснил Майкл, не переставая широко улыбаться.

— Точно! — Джеймс ткнул в него пальцем. — Точно, это был картер. Продержался восемь месяцев.

— Так мало?.. — удивился Питер, который искренне не понимал, что происходит, но не мог не поддержать беседу.

— Потом я разбил машину, — Джеймс пожал плечами, — увы.

— Питер, а вы присоединились к проекту, уже когда сценарий был готов?.. — спросил журналист, и Майкл с облегчением выдохнул. Все это время он сжимал себя за колено, и только сейчас снял руку и незаметно сжал и разжал онемевшие пальцы.

— Да, когда мой агент прислал мне сценарий, я понятия не имел о проекте и о том, с кем мне предстоит работать, иначе я бы страшно нервничал. Я прочел сценарий в самолете, когда летел на пробы из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Это счастье, что я получил эту роль, потому что возможность поработать с Майклом — это… бесценно. Если бы мне было десять лет, он был бы моим кумиром.

— Майкл, ваш герой — ирландец, патриот, католик, гомосексуал — что из этого вам тяжелее всего дается играть?

— Я… — Майклу пришлось напомнить себе вопрос, прежде чем он смог ответить. — Я воспринимаю своего героя как цельную личность, это все равно что спросить, чем мне тяжелее управлять — руками или ногами. Я не думаю об этом, я воспринимаю его целиком, не разделяя на части.

— Чем ваш герой нравится вам больше всего?

Майкл почесал лоб, давая себе время на раздумья. Опасность едва миновала, у него пересохло во рту. Он едва соображал, что должен говорить.

— Я думаю… я думаю, если собрать все его качества вместе — не те, что вы перечислили, а те, которые являются ядром его личности, то это… доблесть, — сказал Майкл. — Это умение жертвовать собой ради тех, кто тебе дорог. Он пытается спасти тех, кого любит — и жертвует своей гордостью, своей честью. Он участвует в праведной войне — как он думает, в праведной — и он готов принести высшую жертву, отдать ради других свою жизнь. Иногда, — медленно добавил Майкл, задумавшись на мгновение, — иногда это единственный путь, который тебе остается. Иногда другого пути ты просто не видишь, даже если смотришь во все глаза. Жизнь Эрика — это история из тех, что рассказывали еще в пещерах, сидя возле костра. Она трагична, но я бы сказал, что она жизнеутверждающая.