90 миль до рая
Шрифт:
Не сказать, что столик, который им с Летисией удалось занять, находился рядом со сценой. Честно говоря, и оттанцпола он был на приличном расстоянии. Да и от барной стойки тоже. Надо приходить вовремя… Неожиданно до боли знакомый голос окликнул Карлоса:
– Для вас я могу организовать места из личного резерва. Бронь для членов Политбюро. Местная царская ложа…
– Чучо?! Не может быть! Ты опять здесь работаешь? Ходили слухи, что ты ушел на покой. Летисия, это Чучо. Тот самый. Чучо, это Летисия.
– Я? На покой?! – обиделся Чучо. – С какой стати? Я подал заявление в партию. У меня есть рекомендации. Я уважаемый предприниматель. Звезда! Владелец первого на Кубе частного туалета! Думаю, впоследствии это будет сеть. Придет время.
– Чучо, ты неисправим, – прервал старого приятеля Карлос, несмотря на то что тот до коликов насмешил Летисию. Началось представление «Тропиканы». Неутомимый Чучо проводил знакомых к своему столику, где сидел его бойфренд-итальянец, и предложил выпить рому. Все чокнулись и стали наслаждаться дивным концертом. Бывшая прима майамской «Тропиканы» призналась после выступления кубинских танцовщиц, что родина шоу – Куба. Чучо давно это понял, поэтому и не собирался обратно в Штаты. Здесь даже ему было беззаботнее, комфортнее, а главное, спокойнее…
Через три месяца Карлос и Летисия поженились. Свадьба была скромной. Присутствовали коллеги из разведуправления, которым экзотичный Чучо не преминул прямо за столом раздать визитки со схемой прохода к его заведению. Он налегал на еду больше всех и вполне серьезно рекомендовал своим новым друзьям терпеть как можно дольше, чтобы потом насладиться истинным удовольствием, превращая физиологическую потребность организма в настоящее искусство. В одной из кабинок он уже установил биде, правила пользования которым объяснял посетителям мужского пола лично. Ничего такого, просто не доверял никому из наемных рабочих руководство по эксплуатации дорогостоящей техники.
Однако фурор на гостей произвел не эпатажный хозяин первого в стране платного туалета, а слух о беременности новоиспеченной супруги, который был выпущен из уст ее не в меру болтливой матери.
Просто мама уже успела сходить на кладбище Колумба с целью навестить «чудотворную» могилу Амелии Гойри де ла Ос – покровительницы беременных женщин и ушла от нее, как принято, не поворачиваясь спиной. А потом растрезвонила подругам – скрутчицам табака с «Партагаса», что получила в Некрополе Колон нечто большее, нежели просто благословение. Не тронутое тлением тело Амелии издало из-под земли трубный звук, отчетливо назвавший имя будущего ребенка. Родится девочка. В процедуре «узи» теперь не было необходимости. Точно девочка. Ее надо будет назвать Алисия. В честь родной бабушки, матери Летисии. Так пожелала Ла Милагроса – «Чудотворная»…
Руководство Карлоса и Летисии нисколько не сомневалось в правдивости данной информации, но не могло взять в толк, как беременность агента Летисии Родригес отразится на выполнении Рамоном очередного задания…
13 августа 2006 года
Каракас, столица Республики Венесуэла
Люди стекались маленькими ручейками со столичных окраин и городских улочек к бульварам, авенидам и капье не утратившего колониального шарма Parque Central и богемного Bellas Artes. Бурлящие человеческие потоки неосознанно копировали разветвленную дельту реки Ориноко. Они проносились мимо пятизвездочных отелей, международных офисных центров, магазинов и бутиков Boulevard de Sabana Grande, ресторанов, баров и дискотек района Las Mersedes, сливаясь в El Centro, чтобы двинуть дальше стремительным напором, ничуть не меньшим, чем производит всесокрушающая струя самого высокого в мире венесуэльского водопада Salto Angel. И чудесным образом замереть у Plaza Bolivar перед конной
статуей героя-освободителя.Величественный и завораживающий Симон Боливар, оседлавший своего боевого коня, стоял здесь непроходимой стеной. И хотя постамент не отличался монументальными размерами, в душе простолюдина он все равно был подобен коричнево-рыжей каменной глыбе Тепуи, что возвышается в венесуэльской Канайме среди нетронутых джунглей…
Гора эта, известная каждому жителю страны, возникла словно из фильма-фэнтези. Но логово абсолютного зла для венесуэльца вовсе не там, где облака покоятся на вершинах и вместе с парящими орлами витает дух латиноамериканской свободы. Для коренного жителя гетто цитадель Империи зла там, на севере, где загородили солнце мегабилдинги Нового Вавилона. Для истомившихся по уважению, справедливости и равенству жителей трущоб обитель не знающего жалости и сострадания Императора находится в ненасытных Штатах, рассмотревших в их родине бездонную кормушку…
Каков он, образ врага-кровопийцы № 1, для простого венесуэльца, кубинца, боливийца, сальвадорского сандиниста и колумбийского повстанца? Карикатурный Дядя Сэм всего лишь рисунок. А бороться даже в мыслях хочется с реальным монстром. Персонаж Сервантеса, сражающийся с ветряными мельницами, слишком жалок, несмотря на всю благость своих целей.
Но в том-то и проблема – у злодея нет постоянного лица. Его образ многолик. Ведь президенты США, по сути, временщики, они лишь топ-менеджеры безликого Императора. Их не получается ненавидеть по-настоящему. Потому что они напоминают обычных людей с их человеческими слабостями, которых пинают почем зря даже дома, невзирая на кажущуюся безграничной власть главы самого могущественного в мире государства.
Вчера злодеем казался Билл, но его сделали посмешищем за то, чему стоило порадоваться. Сегодня сей ускользающий образ вместил в себя бесполый и надрасовый микс комичного кривляки Джорджа и пикинесоподобной гавкалки Кандолизы. А как он будет щурить глаз, гладить козлиную бородку и поправлять цилиндр завтра? А может, это будет вавилонская блудница? Или младенец с ангельским лицом, этакий мировой далай-лама, априори почитаемый как воплощение Живого Бога и подобно Ему одному непогрешимый?
Может, Император, их хозяин, специально наделил марионеток легковесностью, чтобы их решения всегда проходили гладко в Конгрессе и не вызывали неприятия в народе? Все должно быть как в пестром водевиле, как в бродвейском мюзикле. Легко и непринужденно. Провести референдум в чужой стране, объявить ей санкции, осуществить точечную атаку, разбомбить и ввести войска… Это ничуточки не страшно, когда действо идет по телевизору. И никому особо не интересно, что сюжет с увечьями детей и страданиями их родителей срежиссирован глобальной политикой небольшой, но очень могучей кучки кукловодов.
Имена у них, конечно, есть, но они предпочитают не светиться перед презираемыми простолюдинами, довольствуясь славой в кругу себе подобных. Элита. Она-то и есть тот самый Император без лица или змей о семи головах…
Но в недрах простолюдинов раз в век рождается герой. И он отважно бросает вызов превосходящей силе змея…
Люди останавливались перед монументом, пережившим более 130 лет назад шторм у острова Лос-Рокос. Неодушевленный памятник не способен был вместить уверенности и спокойствия героя, но, достигнув берегов родины, он стал символом города, страны и континента.
В отличие от многоголовой гидры у героя всегда есть имя. Его имя – олицетворение свободы, хотя бы мечты о ней. Для венесуэльца это имя Симона Боливара. Он не боялся толпы. Он считал ее своим народом. 13 августа венесуэльцы стекались не к памятнику, они устремлялись к своей надежде и мечте, к своему Боливару. И неважно, что Боливара давно нет. Нельзя убить имя. Нельзя убить дух свободы.
Сегодня они говорили не о нем. Они произносили другие имена. И они готовы были пойти за обладателями этих имен также, как много лет назад венесуэльцы шли за Боливаром.