90 последних лет

Среди необжитой и дикой земли иногда проплывали и более явные следы деятельности человека: руины домов, коровников, больших потемневших от времени деревянных амбаров с мокнущими провалами крыш, пара десятков ржавых остовов тракторов, чьи широкие мощные колеса давно растрескались и погрузились в землю по самые ступицы. Растения здесь были не столь агрессивными как на севере, и даже через шесть десятков лет не смогли полностью скрыть под собой скелеты древних домов оставляя их открытыми всем ветрам и делая облик бывших поселений еще более печальным.

Еще через несколько часов гусеницы застучали по остаткам узкой бетонной дороги, виляющей между границ бывших полей, и Риф поднажал, увеличив скорость до сорока километров в час. Относительно ровная дорога по которой приятно шлепали гусеницы, тепло от двигателя греющее ноги и унылый вид за окном настраивали на созерцательный лад, и задумавшись, он не сразу заметил, что у самого горизонта появились едва заметные рваные нагромождения, а навстречу плывут два черных мотоциклов со включенными фарами. От такой неожиданной встречи лоб мгновенно покрылся испариной, а сердце противно заныло, но нащупав рукой холодную сталь автомата он немного успокоился и взглянул на спутника, который развалившись на узком сиденье, насколько позволял его рост, храпел в полную мощь легких, не реагируя ни на что. Сбросив скорость, Риф включил пониженную передачу отчего вездеход недовольно заворчал, а затем плавно потянув рычаги на себя полностью остановил машину, которая со скрипом ленточных тормозов замерла на месте слегка качнув длинным рылом. Постучав по голому металлу крыши Риф крикнул остальным приготовить оружие и наблюдать за гостями, а сам высунулся наполовину из окна и с тревогой стал ждать приближения мотоциклов, надеясь, что это патруль из Одрина, а не разведотряд местных грабителей. К счастью, его ожидания подтвердились, на металлическом щитке, закрепленном в передней части мотоцикла, белой краской, был аккуратно нанесен логотип Торгового Союза: чаши весов, вписанные в круг автомобильного колеса. Мотоциклы, не видя угрозы в одиноком транспорте, смело подъехали и заглушили моторы: один за пару метров от них, второй на некотором отдалении. Подножка выбила маленький сноп искр, и поставив на нее слегка накренившийся мотоцикл, на землю слез человек в камуфляжной форме держа наперевес немецкий пистолет-пулемет МП-5, очень ухоженный и без явных следов износа. Риф оглядел его обмундирование присвистнув от восхищения – боец был экипирован отлично: крепкие песочного цвета высокие ботинки переходили в камуфляжные армейские штаны из плотной ткани с поясом, топорщившимся пристегнутыми магазинами, ножом, фляжкой и мощным фонарем-дубинкой. Грудь и выпирающий живот прикрывал широкий песочного же цвета бронежилет с воротником, защищающий туловище от шеи до паха сегментированными полосами, из-под которого выглядывала ладная армейская зимняя куртка с длинными рукавами, на плече вызывающе торчала рация с длинной антенной, а руки были затянуты в коричневые кожаные перчатки. Несмотря на то, что комплект был немного потрепан, кое-где залатан и покрыт рыжей грязью, общий вид был весьма внушительным, человек носил на себе целое состояние, вполне оправдывая молву о сказочном богатстве южного форпоста. Его аналогично экипированный напарник, остановившийся за сотню метров, уже снял с мотоциклетного фиксатора что-то похожее на легкий пулемет и, расставив сошки на седле, замер целясь в сторону прибывших и прикрывая коллегу от возможного нападения.

Сняв шикарный полимерный шлем, обтянутый коричневой пятнистой тканью, и широкие, на пол-лица, полимерные же маск-очки, охранник явил миру рыхлое бесформенное лицо с неожиданно внимательными глазами и губастым ртом. Первым делом он тяжело вздохнул и явно выполняя рутинную процедуру, не спеша подошел к удивленному Рифу, извлек из набедренного кармана блокнот и ткнул в него огрызок карандаша приготовившись записывать:

– Так господа хорошие откуда будете? Что везем, какое оружие при себе имеем? Давайте выходите из трактора вашего, посмотрим на вас и груз проверим. Интересная машинка у вас могу заметить – пробормотал он, окинув взглядом внушительный силуэт болотохода.

Услышав команду, из кузова вылезли остальные члены отряда и подошли к охране. Вэйна, который по-прежнему храпел в кабине, разбудить, казалось, не могло ничто.

– Так, любезные мои, оружие к осмотру готовим, показываем, показываем, что тут у нас, винтовочки Тигр, да? 7.62 тааак, маузеры старенькие, да? Неплохие для крестьян неплохие, этот здоровый там что при себе имеет? Пьяный что-ли? Будить? Не, не надо, да хрен с ним пусть спит, что у него там из оружия есть? Ого, Sauer да? Редкость, большая редкость сейчас, ага, а у вас что это за спиной такое? АК-103 как новенький, посмотри-ка, необычно все это конечно. Смею заметить, непохожи вы на ту рвань что тут вечно ошивается, – сказал он, довольно улыбаясь и с видом знающего человека включил фонарь, после чего, кряхтя, полез в кузов освещая темноту под брезентом лучом фонаря. Из-под брезента послышался глубоко разочарованный голос: – Ага, ага вижу, господа хорошие ничего интересного крупа какая-то, ну да ладно будем тогда кончать c вами.

При этих словах Риф нервно переглянулся с остальными парнями, покрепче взявшись за цевье автомата.

Охранник вылез из кузова задом вперед и сообразив, что сказал, поправился с виноватой ухмылкой: – Ох, ох прошу прощения не так выразился господа, заканчивать осмотр хотел сказать, теперь врите давайте откуда едете и с какой целью. С этой стороны редко кто заглядывает, подозрительно это все.

Собравшись с духом, Риф решил говорить все как есть.

– Наша деревня за пятьдесят километров к северу отсюда, привезли кукурузу на обмен, нам нужно топливо и порох.

– А чего ж вы любезные не меняетесь со своими караванами? Там ведь территория Союза, караваны ходят поди, как по часам?

– Нет у нас никаких караванов, места слишком дикие, и рации нет, а до недавних пор и транспорта не было. А теперь вот разжились и сразу к вам, продукцию менять.

– Блеклые бегающие глаза, не особо сочетающиеся с аморфной физиономией бойца, внимательно изучали лицо Рифа, пальцы выстукивали по шлему нехитрый ритм.

– Разжились говоришь… Хм ну допустим, допустим – сказал патрульный больше самому себе, осмотрел еще раз одетый в тряпье отряд, прошелся взад-вперед внимательно оглядывая вездеход.

– Так-с-с-с ну хорошо, если там вон там, в траве, не прячутся ваши лихие подельники то поезжайте тогда, и не советую вам тут шутить. Берите левее и увидите там машинки наваленные, а за ними разрыв ограждения, потом по дороге немного, хм и увидите там значит, стоянку и главное здание, это когда-то школа была.

Охранник, искоса поглядывая на мужчин, топтался на месте словно конь и наконец выдал: – Ну и за услуги наши неплохо бы скромное вознаграждение получить…

Риф не был удивлен таким поворотом, редкий разговор с представителями Союза проходил без легкого элемента вымогательства.

– Чем помочь можете, вашим драгоценным, так сказать, защитникам? Стоящим, между прочим, между вами и ужасами диких земель, а? Ничем? Хм, эмм, ну да… кукуруза мне ваша и даром не сдалась… Давайте хоть патронов пригоршню тогда.

С явным презрением он разглядывал протянутые винтовочные патроны калибра 7.62.

– Ну что это за кустарщина, откуда вы их взяли, ими вообще стреляют или так, в зубах ковыряют? Ладно дикарям этим сгодится, все-все проезжайте, времени уже потрачено уйма, и так из-за вас пришлось крюк делать по этой грязище, все перемазались вон.

Находясь под впечатлением от встречи, все забрались в вездеход, Риф немного задумавшись и переваривая в голове ее детали, слишком резко надавил на педаль газа отчего вездеход, задрав морду, выстрелил в закат.

Подбираясь ближе к шоссе, он видел как вокруг появляются как отдельные ржавые кузова машин, так и целые агломераты. В центре такого скопища обычно находился скелет какой-нибудь длиннющей фуры, а вокруг, словно преданные рыцари вокруг своего павшего господина, были навалены трухлявые остовы легковых автомобилей. Из прогнивших крыш росли деревья, по кабинам и остаткам колес вились ползучие растения, кузова и капоты проржавели насквозь, обнажая окаменевшие двигатели с наносами грязи и зарослями мха внутри, или открывая вид на лонжероны и раму словно на кости гниющих мертвецов. Лавируя между этими причудливыми композициями, Шарлотта въехала в настоящий коридор, образованный нагромождениями автохлама разнообразного происхождения, высотой в несколько метров, спрессованного временем и занесённого грязью настолько, что уже с трудом можно было рассмотреть отдельные части. Из дыр окон, некоторые, из которых были на уровне четырех-пяти метров от земли, привлеченные светом фар выглянули с десяток грязных рож, по всей видимости принадлежавших местным нищим, которые, словно рыбы-прилипалы, следующие за акулой, всегда ошивались вблизи торговых городов в надежде ухватить какие-нибудь объедки. Укрытый брезентом корпус машины с сидящими на бортах вооруженными людьми не предполагал легкой поживы поэтому нищие, проводив транспорт голодными взглядами разочарованно втянули головы обратно, во тьму своей чудовищной реальности.

Своеобразный портал закончился, не успев начаться и Риф осторожно миновав разрыв изломанного дорожного ограждения высунул длинный капот вездехода на старое шоссе. За минувшие десятилетия ему, конечно, сильно досталось, процессы эрозии и выветривания точили плод рук человеческих без устали, но тем не менее в целом дорога сохранила свою форму, светло-серой четырёхполосной змеей широко огибая развалины старого города и устремляясь к горизонту, затянутому тучами, с пылающей прожилкой заходящего солнца у самой земли. Местами полотно разрушилось, образуя глубокие крошащиеся ямы с торчащими кусками истлевшей арматуры, повсеместно через трещины пробивалась трава, грязно-рыжая в это время года, был даже виден кусок, полностью скрытый нанесенной грязью, с глубокой колеей прорезающей ее слой. Но все же памятник человеческому гению даже после гибели своих создателей продолжал служить их потомкам, делая перевозки грузов гораздо более простым делом.

Негромко урчал мотор, в наступающих сумерках вправо и влево убегало серое полотно дороги, где-то на расстоянии километра виднелось с десяток огоньков и пара прожекторов, установленных наверху какого-то здания, на противоположной стороне дороги, до самого горизонта чернело море невысоких руин, словно каменный лес громоздясь остатками стен, заборов, столбов и крыш. Переведя взгляд на шоссе Риф первым делом увидел, как мимо носа его вездехода проплыла телега, переделанная из небольшого грузовичка, у которой вместо мотора была пара запряженных ослов. Немного поодаль медленно колыхалась корма какого-то хромого, колченогого грузовика с красным огоньком габарита, который опасно накреняясь на одну сторону на сломанных рессорах еле – еле вез на себе матерчатые тюки с хлопком. Виднелись еще несколько подобных повозок с зерном, овощами, какими-то железяками, скрытыми под тентом. Каждый транспорт сопровождала целая толпа дикарей словно все поселение отправилось в поход вслед за своей единственной телегой. Кто-то был одет в невероятно загаженную ветхую одежду с немыслимым количеством заплат и дыр, другие щеголяли в самодельных, кое-как сшитых накидок из плохо выделанных шкур, почти у каждого за спиной висел баул, рядом бежали собаки, из оружия наравне со ржавыми винтовками и дробовиками можно было заметить длинные копья, луки и колчаны со стрелами. Кроме организованных шествий по дороге плелись и отдельные путешественники с самодельными тележками и сумками за плечами, гонящие перед собой отчаянно блеющих коз и овец, усталая походка и слой грязи на их одеяниях указывал на трудный путь, который они преодолели чтобы достичь Одрина.