99942
Шрифт:
– Ничем, – устало сказал Максим.
– Тогда… как?
Максим чуть пожал плечами, лоб прорезали вертикальные морщины, руки начали дрожать, словно после многодневного запоя; та, что с пистолетом, правда, дрожала меньше. Он снова глянул на диковинный нож Пеликана. Убийца понял смысл молчаливого вопроса.
– Почему нож?… Я подумал… пули тебя не берут… вот и решил…
Пеликан попытался улыбнуться. В его замутнённом взгляде, направленном прямо на Максима, мелькнуло одобрение. Максим уселся рядом, спиной к древнему музыкальному автомату, от которого тянулся толстый жёлтый кабель, положил "Макаров"
По кукольной комнате кружился пороховой дым и пыль. Максим опустил глаза на большие жёлтые ботинки, в которые были небрежно заправлены красные штаны, перевёл взгляд на левое запястье Пеликана. На манжете, выбившейся из-под рукава пиджака Микки Мауса, сверкнул золотой глаз, звонко протянул в воздух канареечные струны – как и получасом раньше, когда Максим шагал по длинному коридору. А потом "карусель" остановилась.
– Хотя, если подумать… – произнёс Максим. – Золотые запонки – слишком большая роскошь для куклы. Даже для любимца Уолта Диснея. Ты знаешь, как звучит золото?
2
Максим многое бы отдал – перед потенциальным концом света это не трудно – за то, чтобы услышать привычный шёпот кондиционеров, но в павильоне не было того, кто мог предложить подобную сделку. Только умирающий Пеликан в костюме Микки Мауса и потревоженные стрельбой ростовые куклы.
Максиму вспомнился кот-гидроцефал, в поролоновые внутренности которого запихнули какого-то бедолагу. Хвостатый раздавал рекламки у продуктового магазина. "Интересно, уж не отсюда ли попала на улицу та синяя кукла? Хотя, вру… Не интересно. Плевать".
Мысли снова путались.
Пеликан сидел у колонны и, казалось, не дышал. Из-под красных штанов начинала расползаться лужица крови. Убийца часто закрывал и открывал глаза, с каждым разом всё дольше оставаясь в темноте за опущенными веками.
– Не спеши, – сказал Дюзов, глядя в почти бесцветные глаза Пеликана. Он не чувствовал ни злости, ни азарта следователя, подступившего к разгадке. Только усталость. – Успеешь отоспаться. У меня к тебе парочка вопросов.
Пеликан едва заметно кивнул.
– Я хочу знать, – проговорил Максим. – Почему ты хотел меня убить?
– Мне… поручили, – задыхаясь, ответил Пеликан. – Ты… мешал.
– Кому?
– Проекту…
– Профессору Булгарину?
– Да…
Это не походило на привычный допрос, когда беседа с подозреваемым превращается в состязание, столкновение двух интеллектов. Когда между следователем и допрашиваемым находится небольшой стол с папками уголовного дела, из стены пристально наблюдает скрытая видеокамера, а в тишине почти ощутимо вибрируют прямо противоположные цели: один пытается скрыть информацию, другой – её выудить.
– Это Булгарин приказал устранить меня?
– Да…
– А когда ты стрелял в меня у торгового центра?
– Я полагался… на начальные инструкции… твоё появление… оно снова… угрожало проекту…
Пеликан дёрнулся, словно от резкой желудочной боли. Его рот широко раскрылся, обнажая испачканные кровью зубы.
– Маша… Мария
Измайлова, что ты знаешь о ней? – спросил Максим.Пеликан подумал.
– Ничего…
– На кого ты работаешь?
– На деньги…
Беседа с умирающим, который сыграл в твоей жизни ключевую роль, и к которому накопилось много вопросов, – вот что напоминал этот разговор.
– Кто отдавал тебе приказы?
– Сверху… силовая структура… каждый раз… новый человек…
– Как они связаны с Булгариным? Они в одной упряжке?
– Не связаны… нет…
– Эта структура хотела устранить Булгарина?
– Не знаю… такого задания… не получал…
Никакого сопротивления. Никаких увиливаний. Это было странным. Пеликан словно признал в нём достойного противника, победившего в честной схватке. Вкладывал в руки Максима трофей, своё оружие – информацию.
– Ты помнишь, что случилось в кабинете профессора третьего июня прошлого года?
Пеликан долго смотрел на Максима, прежде чем ответить.
– Нет… меня там… не было… тогда.
– Откуда уверенность?
– Я был у него… в этом НИИ… только раз… в апреле… и всё.
"Что таится за этой открытостью? Только близость смерти? Или нечто другое?"
Максим задумался: если Пеликан не врёт и действительно побывал в кабинете профессора лишь однажды, за два месяца до "своей смерти", мог ли тогда Булгарин снять с него "копию"? Допустим, мог и снял. А потом, убив настоящего Пеликана, восстановил другого, ещё не получившего приказ на его ликвидацию. Значит, этот Пеликан – копия… вот и ведёт себя странно, выкладывает всё начистоту, точно грехи перед смертью отмаливает…
– Что ты знаешь о, – Максим глянул на часы, – взрыве энергостанции?
Рот Пеликана был по-прежнему открыт, из него вырвался клокочущий хрип. Максим наклонился к убийце, вслушиваясь.
– О чём… ты… говоришь?…
– Ты знал, что профессор собирается взорвать термоядерную станцию, а вместе с ней и всю Землю?
– Нет… – Пеликан задыхался, но говорил спокойным голосом.
"Не врёт, – подумал Максим. – Соврал ли он хоть раз?" Нет – подсказывало чутьё.
– А астероид? Ты слышал об астероиде, что врезался в Землю три года назад?
В глазах Пеликана было искреннее удивление. По массивному носу мужчины скатилась капля пота. Неожиданно Пеликан рассмеялся – шумный, болезненный смех, от которого тряслись плечи.
– Засада не удалась… мне следовало выстрелить… как только ты… включил свет… прошёл мимо… когда водишь смерть за нос… она…
Проснулся телефон. Возможно, давно. На какое-то время Максим словно отключился, убаюканный тяжёлым дыханием умирающего Пеликана. По-прежнему сидя, привалившись спиной к музыкальному автомату, Дюзов достал вибрирующий мобильный и нажал "ответ".
– Дюза, привет! Как ты, друг?
"Диман. Диман…"
– Бывало и лучше. Ты как?
– Норма, – бодро сказал друг детства, которого он однажды предал. – Мы тут с Пшиком чего подумали: а давай баньку организуем, а? Как в старые добрые времена: пиво, рыбка, водка, чугунок, венички, бассейн.
Максим посмотрел на пропитанную кровью рубашку "Микки Мауса", потом на бледное лицо – словно спрашивал одобрения у отца. Глаза убийцы были невозмутимы.
– Было бы здорово. Только, Диман… Хотя… Давай, конечно.