А был ли мальчик

– Нет. Я понял по высказываниям полковника, что он и готов отпустить меня, но товарищ Рабинович желает видеть меня поднадзорным. Поэтому, когда я попрошусь в увольнение, меня под каким-нибудь предлогом оставят.

– Хорошо Виктор. Что мне там делать?

– Пойдешь на почтамт, там на твое имя до востребования, должна быть почта.

– Противный, а мне ни чего не сказал. С кем же ты все продумал?

– С Любовь Владимировной.

– Это она будет тебе писать?

– И она, и другие.

Прямо полная конспирация.

– Слушай, а как твои новые подруги?

– Одна, Аля - дочка офицера части. Девочка ни куда не поступила и папа ее устроил сюда. Девочка еще не испорченная и ты ей понравился. А Клавдия Михайловна - вольнонаемная, сама из Красноярска, но снимает здесь дачу, не далеко от лагеря. У нее двое детей и нет мужа. Аля сказала, он ушел. Женщина энергичная и малоразговорчивая и хорошо знает свое дело.

– Не могла бы ты с ними поговорить, что твориться вокруг нас.

– Аля сказала, что здесь в основном вирусники. Группы ученых и врачей занимающихся биологическим оружием. Она сама переведена к нам из отдела сибирской язвы.

– Господи, куда мы попали. Ну сволочь Рабинович, ну удружил.

– Я ее спросила, а как испытания над людьми.

– Ну и что она?

– Сама увидишь, сказала. Распространяться на эту тему не стала.

– Судя по всему, главное у нас впереди.

– Витя, ты о чем?

– Это встреча с теми, кого надо лечить.

– Витя, а им не надо прививать рак?

– Судя по всему, нас к этому толкают.

– Но я это сделать не смогу, у меня руки будут трястись, мне будет плохо.

– Не спеши Натали. Ни кто от тебя этого не требует. Здесь есть свои специалисты, которые без нашего ведома, что хочешь сделают. Но им хочется, чтобы это сделали мы, именно мы.

– Какая пакость и зачем им это надо.

– Запачкать нас надо. Сдать Рабиновичу готовеньких, морально сломленных.

– Витя, я тебя очень люблю. И ни какой Рабинович мне в этом не помешает.

– Давай Наташка спать.

– Прижми меня крепко к себе Витенька. Крепко, крепко, чтобы я всего почувствовала тебя.

На следующий день в лабораторию пожаловал полковник Ампилов.

– Как дела молодой человек? Что вы сделали?

– Пока собрали установку для синтеза, да рассадили больные клетки по пробиркам, для размножения.

– Это вот эти, что ли.

Он ткнул своим толстым пальцем, в десятки пробирок, стоящих под лампой. После чего, ловко ухватил одну из гнезда и посмотрел ее на свет.

– Ничего не видно.

– Под микроскопом можно увидеть. Там хорошо видно, как раковые клетки начинают вылезать из монослоя, образуя очаг.

– Так вы считаете, канцероген виноват в возникновении рака у человека.

– Не только канцероген, могут быть и другие факторы.

– А не считаете ли вы, что вирусный ДНК есть в клетке уже с рождения и только посторонний фактор, а именно канцероген, дает команду, включения вирусной ДНК в работу и возникает заболевание.

– Нет, вы знаете я, вообще, против вирусной теории распространения рака. Да канцероген действует на какие-то участки ДНК, но он также действует на какие-то неведомые нам сигналы дифференцировки, после чего спящий ген, просыпается и попадая в другую часть клетки, где он явно не желателен, начинает активно действовать, забывая все правила поведения.

– А вирус рака, разве его нет.

– Нет. Есть больная клетка, которой можно заразить человека, если ввести ее ему, но это только теоретически. По моему, еще никто не обнаружил этот вирус.

– Скажите Виктор Николаевич, а существуют или разработаны канцерогены, которые, как вы говорите, подталкивают клетку к перестройке и возникает заболевание.

– Да. Есть такой ученый в США - Эймс, работает в Калифорнийском университете. У него много работ по канцерогенам, есть и другие, например, Вайнберг, тоже США. Можете посмотреть.

– А вы, не можете такой канцероген, сделать здесь в лаборатории.

– Это надо перестраиваться в работе, Валериан Павлович. Этим должен заниматься, в другую сторону направленный, специалист - химик.

– Хорошо. По вашей теории, вылечить рак можно, если сковырнуть ваш бешеный ген на его старое место. Ну а если залезть в клетку, втолкнуть чего-нибудь, впрыснуть и вернуть ген, человек вылечиться.

– Мысль верная, но залезть не возможно, попробуй, вычисли, где они клетки, сколько их, как туда залезть. Нет, так человека не вылечить.

– Ну что ж, я рад, что у вас двигаются дела. Хочу попросить вас, запишите эту пробирочку за мной. Я ее возьму с собой. Хочу, все-таки, что бы свои химики помыслили над раздражителем клетки, чтобы она выздоровела.

Он сунул пробирку в карман. У меня заныло сердце. До чего же хитрый мужик. Ну что ему на это сказать, как получить ее обратно. Полковник расписался в журнале, под номером опыта, что пробирку взял и, попрощавшись со всеми, ушел.

Наталья съездила в Красноярск. Писем не было.

В понедельник, к нам в лабораторию пришел молоденький лейтенант.

– Саша, Никифоров, - представился он - Я буду вас курировать по вопросам работ в больнице. Полковник просил, что бы я вас сводил в больницу и показал ваших подопечных.

– Девушек брать?

– Как хотите. Полковник считает, что они сейчас и не нужны там.

– Нет я пойду, - храбро сказала Наташа.

Лейтенант с восхищением оглядел Наталью и с сомнением покачал головой.

– Стоит ли, девушка.

– Стоит, стоит.

– Ну что ж, пойдемте. Давайте ваши данные. Я сейчас позвоню, чтоб вас вписали в пропуск.

Он подошел к телефону и набрал номер.

– Мария, здесь еще впиши одного человека. Наталья С...- начал он, рассматривая ее паспорт.

Мы вышли из здания и пошли по аллее, углубляющейся в густой лес. Глухое, темное здание, вдруг выросло перед нами. У входа стоял часовой. Лейтенант подошел к нему.

– Два человека, со мной, по литеру А.

– Проходите, на вас заявка подана.

Мы вошли в здание. Дважды сверяли нас на наличие с паспортами, наконец, мы вышли на второй этаж. Громадный, светлый коридор лежал перед нами. Слева и справа мелькали двери, чередуясь с проемами, где стояли столы с медперсоналом. Все сверкало белизной и чистотой.