A Choriambic Progression

Гарри услышал, как Снейп фыркнул, потом что-то тихо звякнуло и плеснулось в бокал.

— Разумеется. Локхард — слабый человек. Вы — нет.

— Ну, сильным я себя тоже не чувствую, — заметил Гарри.

— Осмелюсь напомнить, что вы оглушили меня, и пальцем не пошевелив при этом. — Это прозвучало так, будто Снейп уже свыкся с этой мыслью.

— Но я же не хотел! — закричал Гарри, отняв руки от лица и чувствуя, как в нем закипает ярость. — Какой смысл в силе, которую я даже использовать не умею? Что мне с ней делать? Отражать проклятия куда попало и оглушать людей, и в мыслях не имея этого делать?

— Мистер Поттер, будьте добры держать себя в руках, — резко потребовал Снейп. К удивлению Гарри, голос профессора сразу же заставил его немного успокоится. — Вы сами только что указали не только проблему, но и её решение. У вас есть возможности, которыми вы не умеете пользоваться. Из чего следует, что вам необходимо научиться контролировать вашу силу и применять её. — Снейп вздохнул и в очередной раз поднес к губам бокал. — Уверен, что от способности намеренно оглушить меня вы бы не отказались.

Гарри неожиданно для самого себя улыбнулся.

– Пожалуй. Иногда.

Снейп снова посмотрел на Гарри, от чего улыбка мгновенно испарилась. Неожиданно все вдруг стало каким-то другим — что-то похожее он чувствовал в комнате Снейпа после того, как взял у него кровь. Они просто смотрели друг другу в глаза и молчали, и Гарри казалось, что если постараться, он сможет прочесть мысли Снейпа — или, что еще вероятнее, Снейп узнает, о чем думает он. Парень заерзал на стуле, внезапно почувствовав себя совершенно голым, и его коснулись первые дуновения какого-то нового, непостижимого ужаса…

Но Снейп моргнул и отвернулся, и тут же все закончилось, странное ощущение исчезло, Гарри поежился и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться окончательно.

Снейп снова приложился к бокалу, после чего начал медленно крутить его между ладоней, уставившись внутрь, как будто надеялся найти там ответ на все вопросы.

— Я уверен, что Альбус будет более чем счастлив дать вам пространные рекомендации. И могу заверить, что готов выразить глубочайшее искреннее сочувствие несчастному, которому будет доверена сомнительная честь заниматься с вами.

Гарри поразмыслил.

— А может он захочет учить меня сам?

Снейп покачал головой.

— Альбус временами странноват, но он очень умен и прекрасно знает себя — вместе со всеми недостатками, включая мягкосердечие. Он хорошо понимает человеческую природу — чтобы добиться результата в области, о которой идет речь, нужен жесткий руководитель и четкие инструкции. А Альбус пофилосовствует пять минут, предложит что-нибудь попробовать, а после первой же неудачи кинется утешать вас, кормить мятными жабами и рассказывать бессмысленные байки о своей молодости.

Это оказалось одним из тех случаев, когда нужные слова звучат в нужный момент. Гарри расхохотался — он и не помнил, когда в последний раз так смеялся. С души будто упал тяжелый груз. Мальчик хохотал так, что у него заболели щеки, и каждый раз, когда он пытался остановиться, одного взгляда на Снейпа (взирающего на развеселившегося парня с явным неудовольствием), оказывалось достаточно для нового взрыва хохота.

Наконец он успокоился и вытер рукавом слёзы, все еще вздрагивая от вырывающегося хихиканья.

— Спасибо, — выдохнул он, сам не до конца понимая, что имеет в виду. — Мне… намного лучше.

— Отрадно слышать, — поморщился Снейп.
– А мне предстоит хромать не меньше, чем неделю. — Он осушил бокал. — Отправляйтесь спать, Поттер.

Гарри кивнул, поднялся, поставил кружку в раковину, но перед тем, как выйти из кухни, остановился. Он чувствовал, что должен кое-что сказать, хотя ему хотя ему и не хотелось.

— Профессор Снейп.

Снейп не повернулся к нему, только раздраженно рявкнул:

— Что?

— Вы… вы очень хороший учитель, — пробормотал Гарри и выскочил из комнаты.

* * *

Легко было решить лечь спать — в конце концов, день выдался длинным и непростым — но вот уснуть оказалось проблемой. Гарри долго лежал, уставившись в потолок, потому что слишком много мыслей крутилось в голове, не давая покоя. Поймав себя на том, что он снова и снова ходит по кругу, по одной и той же сто раз пройденной тропке, натыкаясь на одни и те же препятствия и загадки, Гарри сурово приказал себе оставить это глупое занятие, потому что нет никакого смысла мучить себя вопросами, ответов на которые он все равно не знает. Нужно поступить так, как он и собирался — успокоиться и заснуть.

Гарри взбил подушку, устроился поудобнее, натянул одеяло до подбородка, сделал глубокий медленный вдох, так же медленно выдохнул и решительно закрыл глаза.

— Полагаю, дело в половом созревании, — заявил Снейп, пристально глядя на него.

Гарри быстро открыл глаза.

Следующие несколько минут он очень сосредоточенно старался ни о чем не думать. Абсолютно ни о чем. И Гарри не думал ни о чем, пока до него не дошло, что на самом деле он думает о том, что некоторые мысли так и не удалось выкинуть из головы. И как только он сознался себе в этом, приятная пустота исчезла, как и не бывало, и мальчику вдруг стало жарко, и одновременно по спине пробежал холодок, и там, внизу живота… беспокойное, тянущее ощущение, но уже совсем в другом роде… он был… он был… он хотел…

Гарри пришло в голову, что с конкретно этим беспокойством он, если захочет, может без труда справиться. И приходилось признать, что этого-то он и хотел, только вот сомневался, не отправился ли он за это прямиком в ад. Ну, не за то, что… касался себя, а за то, что делал это, думая о…

Гарри бы просто умер от смеха при мысли о специальном круге ада, предназначенном для тех, кто предпочитает мастурбировать, думая о Снейпе, если бы это не касалось его самым непосредственным образом.

— Ну и ладно, в ад — так в ад, — заявил Гарри окружавшей его темноте и, уткнувшись лицом в одеяло, начал расстегивать пижаму.

* * *

На следующий день Гарри проснулся довольно поздно, и к тому времени, как он поднялся, умылся, оделся и спустился на кухню, Снейп уже заперся в лаборатории. Это было настоящим облегчением — Гарри и до прошлой ночи считал свои мысли о Снейпе обескураживающими и смущающими, но все это были ягодки по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас, когда знал, до чего может дойти его разум, если дать ему волю. Это оказалось настоящим потрясением. Конечно, рано или поздно ему придется столкнуться со Снейпом, но… только не сейчас.