A Choriambic Progression

Еще одно спокойное, неприукрашенное заявление, которое пугало и успокаивало одновременно. Гарри прекратил бороться с веревками и положил голову Снейпу на грудь. Он подумал, что будет, если Волдеморт каким-нибудь образом узнает, что с ним станется, если Снейпа убьют у него на глазах. От этой мысли вдруг стало трудно дышать. Гарри зажмурился и чуть слышно прошептал:

– Вы меня не поцелуете?

Он услышал, как у Снейпа перехватило дыхание, и тут же веревки резко натянулись, потому что Снейп отшатнулся, насколько смог.

— Мистер Поттер, -ядовито сказал он. — Если вы еще не заметили, наши жизни висят на волоске. Не думаю, что это подходящее время для…

— Это подходящее время, — прошептал Гарри. У него так колотилось сердце, что он мог слышать его стук. — Потому что другого может и не быть, потому что я знаю, что вы этого хотите, и потому что мне тоже это нужно. Пожалуйста…

Он почувствовал, что Снейпа тоже бросило в дрожь.

— Поттер, не надо, — произнес он, и Гарри никогда еще не слышал у него такого низкого, напряженного голоса. — Не сейчас… не надо.

Гарри приподнял голову, вглядываясь в темноту и чувствуя, как на глазах выступают непрошенные слезы.

— Ради меня, — попросил он, сам не до конца понимая, что имеет в виду, но чувствуя, что это те самые слова, которые сейчас нужны. — Пожалуйста, ради меня… мне так страшно, и я чувствую себя таким виноватым… я ведь только хотел помочь вам и вот, что получилось… вы… я… Боже…

У него зашумело в ушах, когда губы Снейпа на мгновение прикоснулись к его губам. Они были липкие, соленые, со сладковатым медным привкусом, который Гарри сразу же узнал. Он задохнулся.

— Вы ранены. Вы не сказали мне, что…

— Ш-ш-ш, — дыхание Снейпа холодило влажные губы Гарри. — Все хорошо. — Еще один поцелуй, такой легкий, что он почти не почувствовал… ох, нет, чувствовал, чувствовал — и это было прекрасно как песня, как полет, и казалось, что его сердце как к магниту тянулось к влажным, соленым от слез и крови губам. Все вокруг замерло; ужас, пробиравший до костей, испарился, как будто его и не было никогда, и остались только губы Снейпа — неторопливые, настойчивые, щедрые. Он чувствовал, как волосы Снейпа касаются его щек, его лба, и от этих легких, возбуждающих прикосновений голова шла кругом. Что-то похожее было, когда он выпил, но сейчас… ох… сейчас настолько лучше…

— О, Боже, — выдохнул Гарри, когда Снейп отпустил его губы. Ему казалось, что в нем что-то изменилось… что-то очень важное — будто рассыпалось и снова сложилось, но уже в другой узор, подходящий ему так же идеально, как подходит колдуну его волшебная палочка. Столь же полное единение, гармония, миг невероятного счастья…

— Я… мне кажется…

Слева, в темноте, раздался скрип. Оба тут же замерли.

— О, нет, — прошептал Гарри. — Нет, только не сейчас…

В приступе отчаяния он снова попытался высвободиться, и с изумлением обнаружил, что может двигаться — у него получилось, он освободил руки. Гарри сам не понимал, как ему это удалось, но сейчас это не имело значения. Главное, он сможет защищаться. Он завозился, нащупывая веревки, ожесточенно теребя их и извиваясь.

— У меня получилось, я почти свободен, мы сможем выбраться…

Еще один негромкий скрип. Он напряжения мышцы Гарри сводило судорогой, но он полностью освободил одну руку.

Рядом кто-то засопел и раздался робкий голос:

— Гарри Поттер?

От неожиданности и облегчения у Гарри закружилась голова.

— Добби?

Он услышал глухой удар, потом писк.

— Добби так рад, что вас нашел, Гарри Поттер! Добби боялся, что…

— Осторожнее, Добби! — крикнул Гарри. — Они сейчас вернутся! Волдеморт…

— Все остальные там, в тоннеле, никто не пройдет, чтобы навредить Гарри Поттеру, — успокоил его Добби. — Дамблдор послал Добби. Говорит, раз Добби не человек, он не станет хотеть того колдуна, который проклят, но все равно нам нужно быстро уходить… — внезапно вспыхнувший яркий свет заставил Гарри зажмуриться и зашипеть от рези в глазах. Он услышал шлепание босых ног по каменному полу, а потом сдавленный писк.

Слегка приоткрыв глаза, Гарри обнаружил, что Добби стоит над ним, прижав руку ко рту. Гарри тоже чуть не вскрикнул, когда увидел Снейпа, едва узнаваемого под маской из спекшейся крови и прилипших к ней волос. Вся левая сторона его лица, от виска до подбородка, была, казалось, одной сплошной раной. Гарри стало трудно дышать от странного сочетания гнева и нежности. А потом он увидел белую, незапятнанную кожу вокруг губ Снейпа — чистую от крови потому, что они… что он…

— Ваше лицо, — пробормотал он.

— Ерунда, — тихо ответил Снейп, отстраненно глядя куда-то вдаль, над головой Гарри. У мальчика сдавило горло.

Добби помогал им освободиться от веревок, а Гарри обнаружил, что его опять трясет. Только что они… а теперь Снейп даже смотреть на него не хочет, и Гарри не мог понять, почему.

— Вы… Все хорошо? Или что-то не так? — спросил он наконец, потому что не смог сдержаться.

Снейп все же посмотрел на него, но его глаза были холодными — холодными, темными и непроницаемыми.

— Вытрите лицо, — отрывисто сказал Снейп. — Вы испачкались в крови. И это было все, что он сказал на прощание — как только последний

узел был развязан и они оказались на свободе, Снейп с тихим хлопком исчез.

Гарри вздохнул и закрыл глаза.

* * *

Беллатрикс оставила их связанными в подвале, и когда Гарри смог на нетвердых ногах подняться вслед за Добби на первый этаж, он замер, потеряв дар речи при виде Уолдена МакНейера — он не знал, что тут произошло, но выглядело все так, будто у этого человека разорвало грудную клетку. Весь пол и большая часть стен были забрызганы кровью так, что Гарри пришлось бороться с приступом тошноты. Наконец он заставил себя отвести взгляд от ужасного зрелища. Оцепенев от потрясения, он шел за Добби по тоннелю, глядя на мир как будто сквозь туман, и в этом тумане все казалось призрачным и слегка нереальным.

Выбравшись из-под Дракучей Ивы, он тут же попал в дружеские объятия. Все вокруг непрерывно восклицали что-то, пытались успокоить — Гарри едва понимал, что ему говорят, и только качал головой в ответ на любые вопросы, пока, наконец, Дамблдор не сделал всем знак разойтись, и не поручил Гарри заботам Мадам Помфри. Мальчик молча пошел вслед за врачом в замок, а затем в больничное крыло, и не проронил ни слова, пока Помфри суетилась вокруг него. Конечно, он почувствовал, что ему вылечили большую шишку на затылке, но это мало что изменило.

Казалось, что осмотр тянется уже не один час, но наконец Помфри отмерила мальчику порцию зелья янтарного цвета, с металлическим запахом и вкусом патоки, заявила, что если так и дальше пойдет, ей придется обновить все запасы лекарств, а то и стать его личным врачом, и проводила его в кабинет Дамблдора.

Все еще погруженный в странное ощущение нереальности происходящего, Гарри сел в кресло напротив стола Дамблдора. Директор держал в руках свиток пергамента, и когда он поднял глаза, в них читалась такая озабоченность, которой Гарри никогда и не видел.