А КАПЕЛЛА
Шрифт:
Но сейчас он был выставлен на всеобщее обозрение, демонстративно торча из-под так некстати задравшегося рукава.
Лоб Фили покрылся испариной. В висках стучало.
Ему был просто необходим глоток свежего воздуха.
Где-то уже совсем невдалеке послышался звук полицейской сирены.
«Еще немного – и здесь начнется нечто невообразимое. Менты будут трясти всех подряд и без разбора. Только этого мне и не хватало – сесть в тюрьму во второй раз!»
Звук неумолимо приближался. Нужно было очень быстро исчезнуть из этого места. Немедленно. И сообщить обо всём Эду.
И,
«Слава богу!»
…Но… чей-то пистолет больно ткнулся ему в спину…
«Сегодня мой день! Я создал сенсацию!»
Эд чинно восседал на почетном месте председателя жюри.
Радостно улыбаясь в камеры телевизионщиков и откровенно любуясь Валерией, беспрецедентно и единогласно выбранной королевой этого года, он чувствовал себя счастливейшим из смертных.
«Никто не сможет меня упрекнуть в том, что это я повлиял на голосование. Она – чудо во плоти!»
Действо приближалось к своему апогею – церемонии вручения главного приза – короны – и множества разнообразных поощрительных сертификатов для остальных участниц.
Валерка стояла в центре сцены в пышном белоснежном платье, стоившем Эду сумасшедших денег, но он был доволен как никогда – ведь ему вновь удалось добиться головокружительного успеха – и опять чувствовал себя почти богом.
Небрежно развалившись в своем кресле, он с нескрываемым наслаждением наблюдал за происходящим.
Цветы. Сияние прожекторов. Поздравления. Восхищение спонсоров. Слёзы радости и печаль проигравших. Сбывшиеся мечты и разбитые надежды.
Всё это блестело, шевелилось, отражалось в разноцветных складках бальных платьев участниц чудесной радугой, делая происходящее какой-то невероятной феерией.
Но тут кто-то осторожно коснулся его плеча.
Эд недовольно обернулся – это была одна из его многочисленных секретарш, сообразительная, но иногда крайне надоедливая особа.
И Эд хотел уже было рассердиться, но по выражению ее лица понял, что случилось нечто серьезное, – она была сильно бледна и казалась напуганной.
– Вот. – Дрожащей рукой она протянула ему записку и тут же предусмотрительно исчезла, чтобы больше не мешать…
Как будто после такого известия можно было думать о чём-то еще, кроме как о том, что теперь делать…
– Полезай в машину! – в следующий момент услышал Филя позади себя знакомый голос и обернулся: это был Шурик.
– Ты что, не понял? – снова рявкнул тот, теперь уже тыча ему в бок пистолетом, спрятанным в кармане своего неопрятно измятого плаща.
И Филе ничего не оставалось делать, как исполнить его «просьбу».
Шурик же вслед за ним взгромоздился на заднее сиденье, не спуская с него глаз и постоянно держа на прицеле.
…Наконец, удобно устроившись и подозрительно оглядевшись по сторонам, он скомандовал:
– Поехали! – И Филя рванул машину с места.
Но, проехав несколько кварталов, резко затормозил.
Глаза Шурика нервно забегали, и он еще крепче вцепился в ствол, который теперь даже не считал нужным прятать.
Заглушив
мотор, Филипп обернулся и зло спросил:– Какого хрена ты затеял всё это дерьмо?
Левый глаз Шурика, казалось, еще немного – и вылезет из орбиты.
«Окончательно обдолбался…» – подумал про себя Филя, смотря на совершенно отупевшее – видимо, уже от достаточно долгой наркотической эйфории – лицо самого близкого друга Эда.
– Поехали, я сказал! – еще более противным голосом взвизгнул Шурик. – Или я тебе дырку в башке сделаю!
Его руки дрожали, а некогда красивые глаза сейчас были глазами безумца.
Филя краем уха слышал, что он в последнее время вроде бы серьезно пристрастился к ****. Но чтобы до такой степени? Чтобы пойти против Эда?! Ну просто полный абзац!
Единственное, что было понятно, – так это то, что теперь он сам невольно оказался впутанным во что-то такое, что, вполне возможно, может стоить ему жизни. А может быть, и не только ему.
То, что Шурик подставил всех, Эду явно не понравится. И это еще мягко сказано.
Но зачем? Неужели этому бездельнику плохо жилось под теплым крылышком такого воротилы? Какая муха укусила этого придурка, купающегося в деньгах, проживая каждый божий день в свое удовольствие?
Сказать, что Филя был зол, – это не сказать ничего. Но еще больше он был растерян, так как не находил ни одного разумного объяснения происходящему.
«Я в ловушке», – эти слова, точно набат, стучали в его голове.
Шурик же молча сидел, сверля его своим совершенно обезумевшим взглядом.
И тут Филипп заметил, что на его коленях лежит кейс… тот самый пропавший кейс… забрызганный кровью…
«Бедная Светка…»
При виде этих уже немного подсохших пятен Филя почувствовал, что ему становится дурно, и отвернулся.
Положение было – хуже не придумаешь!
Еще через мгновенье у Фили в мозгу мало-помалу начала вырисовываться жуткая картина: значит, это Шурик, сам лично, убил ее. У этого кретина совсем поехала крыша, если он начал убивать своих!
Непонятно только одно: почему?
«Но какая теперь, собственно, разница? Теперь я заложник этого проклятущего наркоши!»
Время шло, и Шурик всё больше погружался в прострацию, но всё же продолжал держать ситуацию под контролем.
Он упрямо шел к какой-то неведомой цели, известной лишь ему одному, и, по всей видимости, ему было глубоко плевать, сколько еще трупов он оставит на своем пути.
– Ну! – снова истерически взвизгнул он. – Поехали!
И тут Филя вдруг почувствовал невероятную усталость.
Неожиданно и совершенно не к месту перед его глазами стали проноситься события из его жизни. Но эти видения были какими-то безликими. И Филе захотелось раскрасить их в самые яркие цвета, вдохнуть в них тепло и радость, прожить заново эти драгоценные минуты…
Но реальным было только дуло Шурикова пистолета.
– Куда едем? – безразлично спросил Филя, заводя мотор.
Эд еле досидел до конца шоу.
Фотовспышки, аплодисменты, восторженные отзывы прессы о его находке – «девочке-мечте»… Всё это теперь лишь выбешивало.