А КАПЕЛЛА

Две следующие чашки тоже не особенно помогли – раздражало всё.

К тому же он словно слышал раздающийся вокруг себя храп – потеряв всякий стыд, его ангелы спали! Беззаботные и счастливые! Похоже, что даже эти суперответственные небесные создания, разозлившись вчера на него окончательно, напились сами… да так, что… хоть из пушки пали!

Но когда он проснулся, на часах было всего лишь восемь…

…Сейчас – двенадцать! Прошло полдня, а эти бездельники бессовестно продолжали игнорить свои прямые обязанности!

Предатели! У него проблемы, а им хоть бы что! Просто какая-то повальная спячка! И это посреди рабочего дня!

Как же всё задолбало!

…Разъяренные водители, продолжая гудеть, теперь спешно объезжали его, покручивая пальцами у висков или продолжая грозить кулаками. Еще повезло – ведь время для всех самое ценное, и на дурацкие разборки со всякими психопатами типа него его просто нет…

Признаться, чувствовать себя недоумком ему еще не приходилось… Но, говорят, всё когда-то бывает впервые…

Злость внутри него просто клокотала – ни на кого нельзя надеяться!

Горячий воздух обжигал горло – страшно хотелось пить, а минералка осталась там, в машине… Всё было плохо и еще хуже…

…А его ангелы спали себе абсолютно беспробудным сном!

«Пьяницы!» Хотя… кто бы говорил!

И тем не менее совершенно бессмысленно продолжать уповать на помощь этих слабаков с крыльями…

…Уже всё случилось. И ничего не исправить.

Все маски сорваны.

Имена названы. Причем громко и вслух.

Осталось только одно – осознать.

А после – не сойти с ума.

А вот это уж как пойдет!

Но начало (а скорее продолжение) было многообещающим…

…Впрочем, как обычно…

Вот это скорость! Обалдеть! И ветер… такой холодный и колючий… прямо в лицо… точно тысячи игл вонзаются в тебя… а ты летишь…

Но этот спуск – он такой неровный… и упирается в огромный сугроб…

А вокруг – вечерний парк, сосны…

Темно…

Но одинокие фонари заставляют снег искриться, точно всё еще светит солнце…

А под ногами – зеркальная ледяная гладь, уносящая их вниз по ледяному склону…

И так здорово катиться по нему, прильнув друг к другу и держась за руки! Даже несмотря на то, что на их пути сплошные трамплины – попробуй удержись на ногах! Не горка, а полоса препятствий!

Но он так крепко держит ее за талию, так уверенно прижимая к себе, что она доверчиво и ничего не боясь балансирует вместе с ним, едва удерживая равновесие…

Но ноги не слушаются… Слишком скользко… И, не удержавшись, но уже в самом конце ледяного пути они всё же падают… вместе… в этот большой искрящийся сугроб из хрустящих на морозе снежинок…

Ее меховая шапка летит в сторону, а волосы рассыпаются по пушистому мягкому снегу золотыми каштановыми прядями… И он слышит ее звонкий смех… упав почти поверх нее, он нависает над ней, замерев лишь на мгновение…

Им пятнадцать…

Они впервые так близко…

Впервые так пристально смотрят друг другу в глаза…

…А сверху тихо падает снег, будто благословляя…

Они оба родились и выросли в Питере…

Он – высоченный еврейский мальчик с черными как смоль волосами и огромными карими глазами…

И она – миниатюрная, слегка восточная девочка с внимательным изумрудным взглядом и упругой волной шикарных золотисто-каштановых волос, собранных в пышную косу…

А еще они учились в одном классе. И никогда не ладили.

«Ну и лох!» – «Выдра!» – всегда привычно и наперебой дразнили они друг друга. Потому что были слишком разными.

Ведь она – вся такая правильная, с удовольствием и очень ответственно занимающаяся общественной работой (комсомольские собрания, стенгазеты, походы), считала его чем-то вроде балласта: «Лоботряс!»

И не удивительно! Ведь по тем временам он – настоящий диссидент, демонстративно игнорирующий всю эту «коммунистическую дребедень».

«Как вообще можно верить во всю эту чушь?!»

Когда она – прилежно учившаяся, показывающая своими успехами пример отстающим, – видела, как он откровенно и вызывающе ленился, то даже не могла и представить себе, что на самом деле он фантастически умен.

И что, собственно, именно это и спасало его от перевода в вечернюю школу.

«Позор!» – без конца твердила ему классная.

А ведь он действительно с легкостью мог бы закончить десятилетку с золотой медалью. Вот только ему всё это было влом…

Такой вот мятежный звездный мальчик. Звездный бунтарь.

Звездный – потому, что будто сама судьба при рождении щедро осыпала его своими дарами. И ее главный бонус – интеллект с зашкаливающим IQ. Но почему-то с резко отрицательным вектором, типа «начало занятий в 9:00»… «Ну и что?»

Она же – напротив, дисциплинированная и пунктуальная, с ног до головы накрахмаленная, с белоснежными воротничками и манжетами… И, между прочим, тоже далеко не глупая… Рисование. Музыкалка. И мечта стать врачом…

Как по-вашему: могло ли у них быть что-нибудь общее?

?????

А вот и не угадали! И чудо всё-таки случилось…

…Однажды их имена закружились по школьным коридорам и классам, перекликаясь друг с другом звучно и не переставая…

Снежанна и Филипп… Филипп и Снежанна… Словно эхо…

Тогда обалдела вся школа, включая весь педсостав и директора.

Все видели, и никому не верилось.

Снежанна и Филипп?!

…Стояла зима…

Шли дни, но наставшая вскоре весна тоже ничего не изменила – факт так и остался фактом: да, это были они. Снежка и Филя.

Им было пятнадцать…

Сейчас ему тридцать семь. И они уже давно не вместе.

И зачем он вновь увидел то, о чём не хотел вспоминать? И как теперь быть? Как теперь ему жить дальше?

…Но ведь он как-то жил…

…Жил?

…Жил…

Чертовка! И такая упрямая… Когда-то сделавшая всё по-своему… Назло!

А сейчас? Какая она теперь?

Наверняка всё такая же стерва. И наверняка по-прежнему не похожая на всех тех, кого он знал, знает и еще будет знать много и много раз…