А КАПЕЛЛА
Шрифт:
Регулярно появляясь на обложках известных мужских журналов, Максим недоумевал: «И чего ей только не хватает?»
Снежанне всё это было без разницы. Она на расстоянии и очень вежливо принимала его ухаживания. И не более.
А может быть, она хотела замуж? Да, он был согласен даже на это! И не даже… А очень хотел! Почти мечтал.
Но Снежка не соглашалась даже на поцелуй!
И если честно, Максим еще ни разу и не пытался. Так что Стас зря переживал. «Я тоже хорош – ни разу так и не попробовал прикоснуться!»
Они оба медленно плыли по
«Похоже, у нее тоже было разбито сердце…»
Догадка Максима была верна.
…Но он и представить себе не мог насколько.
Они валялись на траве, утопая в золотой россыпи бархатных одуванчиков.
– Ты любишь меня?
В ответ она лишь звонко рассмеялась.
Он приподнялся на локте и заглянул в ее хитрые зеленые глаза:
– Так ты любишь меня?
– Это допрос? – не унималась Снежанна, пытаясь подавить очередной приступ неукротимого смеха.
Филипп сделал вид, что призадумался.
– …Пока еще нет, но лучше тебе сразу признаться в этом страшном грехе по-хорошему…
Шли уроки, а они совершенно бессовестно валялись на благоухающей свежей зеленью поляне, скрытые от чужих глаз высокой травой, и были абсолютно счастливы.
«Кошмар!» – так бы сказала завучиха.
Но сейчас это не имело значения.
Где-то неподалеку, деловито жужжа, пролетел шмель, не обратив на них никакого внимания: он был слишком занят для того, чтобы замечать подобные глупости, – по-видимому, не имея дурной привычки совать нос в чужие дела.
А вот мохнатые одуванчики, напротив, неодобрительно покачивали своими солнечными головками оттого, что эти двое так бесцеремонно осмелились нарушить царившие вокруг тишину и умиротворение.
– Я давно хотел тебя спросить. – Филя низко склонился над ее губами. – Почему у тебя такое странное имя?
Но Снежанна молчала; смотря в его огромные карие глаза, она чувствовала, как тонет в них. Широко распахнутые, они были как бездна, из которой не было возврата.
Голова кружилась, а горько-пряный аромат поляны, окружавший их, пьянил своей терпкостью…
А потом она почувствовала поцелуй – легкий, словно его и не было вовсе; словно в этом мире больше ничего не осталось, кроме этого мгновения…
Словно сама нежность коснулась ее губ…
Входная дверь с грохотом распахнулась, и к ногам Снежанны упал уже довольно потрепанный джинсовый рюкзак.
Затем появилась и его хозяйка.
– Мама! – радостно провозгласила Валерка, счастливо сверкая огромными голубыми глазищами. – Это просто потрясающе!
Но в ответ Снежанна лишь неодобрительно посмотрела на дочь: летающие по квартире рюкзаки – это уже слишком!
– …Потрясающе? – наконец, но совершенно невозмутимо переспросила она. – Это уж точно. Твой новый способ входить в дом весьма экстравагантен. – И Снежанна всё так же невозмутимо направилась в свою комнату.
– Ну, мам… – виновато протянула Валерка, следуя за ней по пятам. – Я больше не буду… Обещаю…
Сменив гнев
на милость и усевшись в кресло, Снежанна уже ласково спросила:– Что случилось?
Валерка снова радостно просияла и вытащила из заднего кармана джинсов конверт, в котором лежала небольшая, но очень изящная открытка.
– Вот. – И она протянула свое незатейливое сокровище матери. – Меня приглашают принять участие в конкурсе «Мисс Санкт-Петербург», а потом и «Мисс Россия», если повезет. Здорово, правда?
Снежанна оторопело уставилась на дочь, которая просто светилась от счастья.
– …А почему именно ты? И как к тебе попало это приглашение?
– Мне вручил его курьер. Прямо у школы.
– Так такое приглашение получила только ты?
– Да, – гордо ответила Валерка.
Снежанна пробежала глазами текст – похоже, эта открытка действительно была официальным документом.
Валерке предлагалось представлять одну очень известную корпорацию.
В приглашении были также указаны день и время, когда сам президент концерна намерен уделить ей немного своего драгоценного времени, чтобы познакомиться с ней лично и обсудить условия ее участия. Если она, конечно, даст свое согласие.
«Ничего себе! Не слишком ли много чести для такой соплячки?» – недоумевала Снежка, а вслух добавила:
– У тебя два месяца до выпускных. ЕГЭ – это не шутки! А вся эта затея – какая-то сомнительная авантюра. Я – против!
Валерка поверженно опустила голову.
– Я так и знала, – раздосадованно промямлила она.
Снежанне было жаль дочь – Валерка выглядела очень расстроенной, – однако здравый смысл подсказывал ей, что в этом лощеном конверте, скорее всего, кроется подвох. Но она не могла прямо сказать дочери об этом, хорошо понимая, что все ее доводы сейчас абсолютно бесполезны.
– Нельзя менять дело на безделье, – назидательно продолжила она. – Уж не думаешь ли ты отказаться от юридического?! Ради какого-то шоу?!
– Но участие в нём займет всего три дня! – На глазах девочки заблестели слёзы. – И потом мне заплатят хорошие деньги!
Услышав о деньгах, Снежанна разозлилась уже не на шутку:
– Ушам своим не верю! Разве тебе чего-то не хватает?! И вообще, вся эта затея отнимет у тебя массу времени и сил. Кроме того, ты уже достаточно взрослая и должна понимать, что нельзя стать впоследствии хорошим адвокатом с таким сомнительным прошлым, как участие в этом балагане! Эта профессия слишком ответственна!
«Тебя до конца дней будут считать шлюхой!» – чуть не сорвалось с ее губ. Но она сдержалась.
Господи, да ее дочь не понимала, чту собирается натворить!
Валерка же терпеливо выслушала мать и, ничего не ответив, ушла к себе.
«К чёрту, плевать я хотела! У юриста должны быть хорошие мозги! А чем я занимаюсь в свободное от работы время, никого не касается!»
Но что Валерка знала о настоящей жизни?
…Ей было всего семнадцать!
Весь оставшийся вечер мать и дочь не разговаривали.