А-линия

– Да нет… – вздохнула она. – Просто… Мы столько прогнозировали, и я верю моделям, но всё-таки всё это в первый раз… И Алина как бомба. Бомба замедленного действия.

– Так и есть. Замедленного. – Я кивнул, осторожно накрыл ладонью холодную, сухую и исцарапанную руку Ирины. – Не нервничай так. Всё пройдёт отлично, я тебе говорю.

Ира сдавленно, нервно хихикнула. Полезла в телефон, быстро прокрутила какой-то документ.

– Так… Смотри. Завтра она должна пробыть в здравом уме уже минут двадцать. Лучше вызвать её из грёз с утра пораньше. Сможешь приехать к шести?

Я прикинул в уме – Руся сегодня в ночь, значит, завтра придёт как раз около пяти. Позавтракаем вместе, а потом помчусь в институт.

– Да. Вполне. Значит, у меня завтра работы будет на двадцать минут?

Ира рассмеялась – уже менее напряжённо.

– Побольше. Тебе надо заполнять карточку каждого посещения. Забыл?

– Скорей, не привык. Ничего. Всё впереди.

– О да. У тебя будет куда больше двадцати одного дня, чтобы закрепить привычку.

– Ира, – я склонился к ней и слегка понизил голос. – Скажи… Как по-твоему… в смысле, не по графикам, не по прогнозу, а по-твоему. Сколько времени уйдёт на полную адаптацию?

– Ты видел модель, – пожала плечами она. Наколола на вилку половинку черри и расплющила о бортик тарелки. Семечки и сок брызнули ей на блузку.

– Я говорю не о модели. Я говорю о твоём мнении. О твоей интуиции учёного, если хочешь.

Ирина склонила голову, втянула воздух. Отправила в рот остатки черри.

– У меня нет оснований не доверять расчётам. Я думаю, всё действительно уложится в квартал. Плюс-минус несколько недель.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул я.

– На когда подали заявление? – проницательно усмехнулась начальница.

– Пятнадцатое декабря.

Она махнула рукой, чуть не сбив мой стакан с кофе.

– Успеете. Ладно, Игорёк, приятного аппетита. Я что-то расхотела.

Сгрузила со своего подноса коробку с бургером, встала и, глянув на широкие мужские часы, пробормотала:

– До завтра…

– До завтра, Ир, до завтра.

Глава «А-линии» дёрнула головой в знак прощания и унеслась обратно в свой кабинет – переделанную из каморки комнатку, полную газетных вырезок, распечаток кардиограмм и черновых набросков с прогнозами развития и адаптации пациентки Белозёровой А.И.

Глава 2. День второй

После ночи Руслана всегда приходила бодрой, приносила стопки свежих фотографий, смеялась, но обычно заряда хватало минут на сорок – затем она падала на кровать и просыпалась только часа через три-четыре.

Я поставил будильник на четыре пятьдесят – ещё даже не рассвет, – но проснулся всё равно позже, от скрипа ключа. Вскочил и, на ходу приглаживая волосы, помчался в кухню.

– Привет, мой хороший! – крикнула Руслана, гремя дверью. – Встал?

– Да, да… Я в кухне, Русь!

Шлёпнул по кнопке чайника, вывалил на стол колбасу, сыр, пачку тостового хлеба. Пока она снимала обувь и вешала пальто, я успел выложить сыр на тосты и засунуть их в микроволновку. К тому моменту, когда Руслана выудила из-под шкафа тапочки и пошла в ванную мыть руки, я наскоро умылся в кухонной раковине и ещё раз пригладил волосы. Когда она, разрумянившаяся с улицы, смешливая, с каплями на блестящих чёрных волосах появилась в кухне, я уже заливал кипятком заварку.

– Приветик, – повторила она, подошла и легонько поцеловала в щёку. – Спасибо, мой хороший… М-м, как пахнет! Маасдам?

– Да. Вчера зашёл в тот магазинчик после работы.

– В какой?.. – рассеянно спросила она, усаживаясь за стол.

– Ну, тот, фермерский. Помнишь, мы там покупали пастилу?

– А, точно. – Руслана, шипя от жара, стянула с тоста кусочек сыра и отправила в рот. – Восторг. Мне всегда казалось, что в этот сыр добавляют вишню. Очень вишнёвый вкус.

Я подвинул ей чай, сам взял свою кружку с кофе.

– Как дела?..

– Да как обычно, – улыбнулась она. – А ты? Так и не спал с вечера?

– Ага. – Я намазал поверх сыра малиновый джем и надкусил. Руслана скривилась:

– Дикие у тебя гастрономические вкусы…

– Ага, – прошамкал я и отхлебнул кофе. – Слушай, Русь… У тебя, случайно, нет никаких старых шмоток? Ну, там, свитера, джинсы…

– Зачем тебе? – насторожилась Руслана.

Вчера Алина была одета безобразно, а Ире точно нет дела до таких вещей. Медсёстры тоже вряд ли позаботятся об Алинином гардеробе…

– У нас скоро благотворительный сбор в институте. Ну, знаешь, старая одежда, пластиковые крышечки, батарейки…

– А-а, – тут же успокоилась Руслана. – Есть, конечно. Целый баул, сейчас вытащу…

Пока она рылась в шкафу, я размышлял, как легко человеку даётся ложь. Впрочем, в данном случае это была необходимость, обусловленная соглашением о неразглашении. До поры до времени проект «А-линия» был строго засекречен.

– На! – Руслана свалила на диван квадратный чехол из-под пледа, набитый тряпками до того, что лопнул шов. – Давай я его в пакет засуну, а то не донесёшь, развалится…

По уму можно было перебрать содержимое и взять только то, что могло пригодиться Алине, но, раз уж соврал, приходилось блюсти легенду. И я, как грузовой верблюд, потащился в институт с раздутым тяжеленным пакетом. Хорошо, что в половине шестого в транспорте народу немного.

– Переезжаешь? – подняла брови Ира, с которой мы столкнулись недалеко от проходной.

Ранний сентябрь баловал погодой, солнце уже встало и вовсю било сквозь зелёные с золотой каёмкой клёны. Ира была в джинсовых шортах до колена и в безразмерной фуфайке поверх футболки; я был прав, она бы точно не стала заморачиваться одеждой для Алины…

– Руслана решила выбросить старую одежду. Я подумал, кое-что может пригодиться «А-линии».

– «А-линии»? Или Алине?

Ира поджала губы, видимо, всё-таки уловив камешек в свой адрес. Но потом всё же кивнула:

– Валяй. Как раз успеешь перебрать твой склад, пока она просыпается…

Через пять минут я уже сидел в пустой холодной раздевалке, воюя с молнией. Когда наконец расстегнул – чехол окончательно лопнул по швам, и всё барахло вывалилось на пол. Какие-то шарфики… Старая белая футболка с облупившейся надписью «Кросс наций»… Капроновые колготки… Самое то для благотворительного базара.