А-линия
Шрифт:
Она привычно вскочила с кресла мне навстречу. В лабораторию, где мы проводили большую часть времени, принесли два кресла и широкий стол с ящичками – это сделало комнату чуть уютней, но, на мой вкус, тут по-прежнему слишком отдавало больницей.
Книжка, которую Алина читала, соскользнула у ней с колен и тяжёлой пёстрой птицей плюхнулась на пол.
– Ой. Простите, – сконфузилась она, садясь на корточки и подбирая книгу. – Здраст-вуйте, Игорь Вален-тинович!
Длинные слова всё ещё не давались ей на одном вдохе, но в остальном речь было почти не отличить от нормальной.
– Привет. Как продвигаются дела с «Незнайкой» 4 ?
Мы уже прочитали
4
Имеется в виду роман-сказка Николая Носова «Незнайка на Луне».
5
«Винни-Пух и все-все-все» – произведение Александра Милна в переводе Бориса Заходера.
6
«Денискины рассказы» – сборник рассказов Виктора Драгунского.
7
«Умная собачка Соня» – сборник рассказов Андрея Усачёва.
– Очень грустная история, – мрачно констатировала Алина. – Незнайка и Пончик – прототипы всех, кто попадает в нестандартные условия. Кто-то приспосабливается, а кто-то опускается на дно. Игорь Валентинович, а у вас дома есть «Незнайка в Солнечном городе» 8 ? Эта книга упоминается в статье, я бы хотела её прочесть…
– В какой статье?
Алина вытащила из-под задней обложки «Незнайки» сложенный вдвое лист. Я узнал распечатку с Пикабу 9 , которую делал когда-то для Русланы. Видимо, она прочитала и засунула в книжку, а я не заметил, когда оставлял «Незнайку» Алине…
8
«Незнайка в Солнечном городе» – роман-сказка Николая Носова.
9
Имеется в виду статья «Советский Нострадамус» на сайте «Пикабу» от 28.10.19 и комментарии к ней.
– А ещё там есть слова – утопия и антиутопия. Что это значит?
Мда. Кажется, пора нести ей Айн Рэнд, Оруэлла и Хаксли 10 , «Винни-Пуха» девочка переросла.
– Антиутопия… Как бы тебе попроще объяснить…
– Не надо попроще. Объясняйте, как объясняется.
Я усмехнулся.
– Алин, если объяснять как объясняется, я сам не пойму и тебя запутаю. Скажем так: антиутопия – выдуманная история о негативном будущем.
– Почему тогда «Незнайку» называют антиутопией? Это ведь сказочный мир, я правильно поняла?
10
Имеются в виду Айн Рэнд, Джордж Оруэлл и Олдос Хаксли, авторы антиутопий.
– Кажется, мне требуется более точное определение слова «антиутопия», – пробормотал я, роясь в карманах в поисках телефона. – Сейчас… Так. Давай посмотрим…
Я зашёл в браузер и вбил «антиутопия Незнайка». Быстро пробежал глазами первые результаты выдачи, щёлкнул
на один из них. Пока страница загружалась, я поднял взгляд на Алину. Она стояла как вкопанная, глядя на телефон расширившимся глазами.– Что это?
– А. Ой. Ты не знаешь?.. Это телефон. Такой инструмент, чтобы общаться.
– Но ведь мы с вами общаемся без него?..
– Общаться на расстоянии.
– А… Как это? То есть вы можете по… протелефонить кому-то, кого нет рядом?
– Ну да. Только не протелефонить, а позвонить.
– И кому вы звоните сейчас? – жадно спросила она, не отрывая взгляд от экрана.
– Сейчас я не звоню. Сейчас я зашёл в интернет, чтобы посмотреть, что значит антиутопия.
– Вы никуда сейчас не заходили, – растерянно и сердито возразила Алина. – И называть лабораторию интернатом – не слишком приемлемо…
– Алин!
Мне хотелось рассмеяться, но она выглядела раздосадованной, готовой расплакаться. Я положил телефон на стол и примирительно выставил перед собой ладони.
– «Войти в интернет» – это такое выражение. Значит, включить интернет. Интернет – не интернат. Это глобальная сеть… Как бы энциклопедия обо всём-всём-всём. Её можно открыть в телефоне.
– А… – выдавила Алина, но по лицу было ясно: то ли не поняла, то ли не поверила. Страница загрузилась, я прочитал ей определение антиутопии, но, кажется, её мысли уже унеслись куда дальше.
– Да, да, спасибо… Игорь Вален-тинович, то есть интернет – это тоже как вы, как учитель, только в телефоне?
– Ну… с какой-то стороны…
– А вы можете сейчас узнать, что такое синтетика, гормоны и олигофрения? – с надеждой спросила она.
Я вздрогнул. Стараясь не выдать себя, кивнул.
– Да, давай посмотрим. Только не всё сразу, это сложные термины. А откуда ты их знаешь?..
– Слышала, – пожала плечами Алина. – Медсёстры ведь не молчат, когда делают мне инъекции.
– Понятно. Скажи-ка, а сегодня уже ставили? Не больно?
– Нет, – она презрительно усмехнулась. – Ни капли. Только очень долго. Но, с другой стороны, это достаточно интересно – наблюдать, как жидкость из шприца переливается в сосуд.
– В какой?.. – слегка опешил я, представив широкий шприц, содержимое которого выдавливают в глиняную амфору.
– В кровеносный, разумеется. В вену, – удивлённо ответила Алина. – Я думала, вы в курсе этого механизма.
– Я в курсе. Просто не так понял. Подумал, ты имеешь в виду вазу или кастрюлю.
– Почему это?
– Сосуд – это не только орган, по которому движется кровь. Это ещё и контейнер для чего-нибудь, обычно для жидкостей.
– Контейнер? – Глаза у Алины стали как блюдца. – Сосуды вырывают из людей, чтобы делать из них контейнеры?!
– Нет, нет! – с досадой мотнул головой я. – Это разные вещи! Просто называются одним словом.
– Зачем?
– Так вышло. Изначально. Это называется омонимы – когда одно и то же слово может обозначать разные предметы.
– Какая глупость, – фыркнула Алина. – Назовите ещё!
– Ну… Кран. Он бывает водопроводный, как в ванной, и подъёмный.
– Что такое подъёмный кран? – с любопытством спросила она.
– Такая машина. Для строительства высоких домов. Он поднимает грузы.
Алина глянула в окно.
– Интересно… А что такое машина?..
…И так каждый день. Я входил в эту комнату, чтобы быть осыпанным градом вопросов о самых простых, не самых простых и совершенно непростых вещах. Иногда приходилось хитрить, иногда выкручиваться, но Алина удивительно легко распознавала ложь. Чаще всего в случае затруднения я был честен: я не могу ответить, Алина. Я узнаю и скажу позже. Она соглашалась. Но иногда – как, например, сегодня, когда она спросила про олигофрению, – оставалось только её отвлечь. Пока её всё ещё можно было заговорить и сбить с толку – хотя бы на время. И пока Ирина всё ещё категорически запрещала заговаривать с Алиной о чём-либо, связанном с её прошлым.